Жизнь и удивительные приключения Роба Краузе -3

Воевать всю жизнь – извините – не мой стиль. Приключения – это круто. Но уж очень хочется перейти в категорию аксакала. Рассказывать детям и внукам о подвигах, о настоящей жизни, об их предках. Надоело.

На следующий день мы приходили в себя, устраивали огненное погребение своим павшим, закапывали павших хорезмийцев. Тело наследника я велел набальзамировать и пока не хоронить. А через день, едва занялось солнце, ворота города вновь распахнулись. Только выходило из них совсем не войско.

Склонив голову, неся перед собой обнаженный меч в знак готовности умереть, шли городские старейшины, а за ними шли вереницы ослов, груженных всякой всячиной.

Видимо, это предлагается мне в качестве выкупа. В середине процессии на верблюдах, в закрытом паланкине ехали какие-то рыдающие женщины и дети.

Мы небольшой группой отправились навстречу печальной процессии. Собственно, те же мы с сыном. Баяр с Мэргеном и сотня телохранителей-нукеров. Армия стояла сзади. Сблизились. Процессия остановилась. Старик-хорезмиец в огромной чалме, шествующий во главе жителей города, встал на колени и склонил голову, подняв обе руки, на которых лежал меч.

Красота, блин.

Я спрыгнул с коня, взял в руки меч. Старик и стоящие рядом с ним юнцы, не иначе, как внуки, зажмурили глаза. Ну, не собирался я его убивать. Как дед говорил, повинную голову и меч не сечет. А клинок хороший. Видно, что сталь ковалась мастером. Да и украшена рукоятка отлично. А балансировка – просто чудо. Потом кому-нибудь подарю. Меч передал своему нукеру.

Поднял старика, обнял его.

- Кто ты, почтенный?

- Я старейшина города, ходжа Али-Хасан.

- Я слушаю тебя, старейшина.

- Мы просим милости у Великого Роб-хана.

- Ты знаешь мое имя?

- Мы годами торговали с саинами, пока не началась война. Мы надеемся на милость хана. Все знают, что он не любит проливать лишней крови.

- Хорошо. Что ты готов отдать мне, чтобы я пощадил твой город? Хан не любит проливать лишней крови, но не любит и оставаться в дураках.

- Я понимаю и ценю умеренность Саин-хана.

Со мной оставшаяся в городе часть казны шаха Хорезма, горожане собрали пять талантов золота и серебра. Со мной жены, младшие дети и наложницы Мухаммад-шаха.

- А эти мне зачем? – удивился я.

- Как?! – аж, растерялся старейшина – Семья побежденного всегда переходит к победителю.

Я обернулся к Баяру. Тот кивнул. Видимо, опять какой-то устойчивый местный обычай.

- А – протянул я – Тогда, ладно. Все это хорошо, почтенный.