Йега

Есть мясо косули, помятуя о больших прекрасных глазах, трепетных ушах, маленьких точеных рожках, о том, как они прекрасно скачут по степи, Йега не могла.

В углу на золотой кукле-болванке надето платье. Некогда её любимое. Цвета летней зелени. Из ткани, которая при каждом шаге издавала легкий шелест, подобный тому как шелестят листья на ветру. Теперь оно было «украшено» заботливым хозяином. Золотые монеты утяжеляли подол, шелеста уже точно не будет, а позвякивание кандалов. Ворот обременяло тяжелое золотое колье – кольцо, а рукава – браслеты – цепи.

Кастей четко давал понять Йеге её роль здесь. Она – пленница в золотых цепях.

Но самым сильным ударом было присутствие помощника в покоях. То, что часть мертвяков при жизни действительно когда-то были выбраны ею для встреч, само по себе не радовало. В покои же Кастей прислал того, о ком сердце когда-то билось чаще.

Семью ведьме с человеком не завести, ведунов же не так много, да и в основном они одиночки.

А вот любви и ласки мужской ой, как хочется. Женщина всё – таки, хоть и ведьма.

Вот она и выбирала из воинов, и не просто воинов, а настоящих людей, честных и благородных, смелых и отважных. Таких, которые не прячутся за спинами друзей и всегда готовы на риск. Такие редко доживают до благородных седин, да и к женщинам относятся не как к скоту, в отличие от крестьян.

К редкими из таких она приходила не раз и не два, иной раз годами периодически навещала выбранного воина.

«Пока смерть не разлучит». Но таких – пальцев на одной руке хватит посчитать.

Евсей был одним из них. И, пожалуй, самым близким. У него была светлая душа, послабее, чем у Ивана, но сильнее, чем у прочего большинства. Прикипела Йега к нему, почти десять лет к нему на встречи ходила. Да сгинул без вести на очередном задании… Вот… Нашелся…

Сердце сжалось от тоски и боли, столько прекрасного загубил Кастей из-за неё.

Йега тяжело опустилась на шкуры на полу и впервые за много лет горько заплакала.

Повелитель гор достиг своей цели.

*****

Место, куда немногословные соглядатаи отвели Ивана, с трудом можно было назвать гостеприимным. Каменный мешок без единого источника света, лишь редкие флуоресцентные лишайники немного обозначали стены и низкий свод.

Вход в альков был только один, поэтому внутри отсутствовало хоть какое-либо движение воздуха.