Тот самый Остров

Руслан стоял у руля, сменив на некоторое время Дэна.

В летающем вокруг, бушующем мире вокруг нашей «Мэри» по небу проносились молнии и били в воду, волны гремели и ударяли в корпус мощными ударами, бросая яхту из стороны в сторону. Было очень страшно, никакие рассказы и тренировки, ничто не могло подготовить нас к такому заранее. Даша сидела бледная, вцепившись в подлокотники кресла.

«Время, проведенное человеком в море, даруется ему Богом», так считали древние мореходы. Потому и приносят морскому Богу жертвы, и примЕт у моряков не меньше чем у летчиков, и не дай Бог что-то из них нарушить или проигнорировать – хлопот не оберешься».

Я пробую поймать слова и успеть оставить след слова на бумаге, получается только периодически. Я уже не знаю, какие из этих слов мои, а какие почерпнуты из журналов и рассказов.

Мы сделали с Дашей все, что могли по укреплению вещей в каютах, теперь вот сидим в креслах, пристегнутые ремнями безопасности – в самый раз сейчас.

Я иногда подшучивала над Дэном по поводу этих самолетных кресел с ремнями, но он с каменным лицом игнорировал мои улыбочки и высказывания про катапультирование и тому подобное. И теперь шторм тестировал кресла, нас и «Мэри» на устойчивость.

…«Когда корабль или небольшую яхту швыряет вверх и вниз с высоты волн, и каждый такой нырок ожидается как последний, когда потоки воды, пытаются проникнуть внутрь сквозь плотно задраенные люки, когда все, что не прикручено или плохо привязано, постоянно меняет свое положение в пространстве, включая пассажиров – мысль, которая стучит в висках – только одна: прости и сохрани»! Кажется, это были слова Руслана про большие парусные яхты, ох уж эти русские, у них там и такая древность водится?

Небольшой перерыв и снова запись:

«Чтобы уменьшить качку, Дэн сказал нам, что изменил и скорость, и курс, а что делать, пассажиры и судно важнее всего, а то, что выбиваемся из нашего же графика – так днем раньше – днем позже, неважно, сейчас главное - выбраться из бури без потерь.

Ветер усилился до штормового, многометровые седые волны встают на пути, горизонт совсем не виден, ветер свистит, никакой романтики». Я все пытаюсь писать. Точнее, мне этого не видно, но по тому, как нас кидает, я могу нарисовать себе именно такую суровую картину. Они прикалываются надо мною – то Дэн то Руслан заглядывают к нам и выдают вот такие вот перлы – мне, под запись.