Милоа – спасители Эбери. Книга 3. Милоа-возлюбленная

И что я импульсивна и несдержанна, а еще люблю показные сцены. Иначе бы прирезала его в ту же минуту…»

Я снова заметалась, рассерженно сжимая кулаки.

В комнату зашла Юва.

— Госпожа, вам что-нибудь угодно? — спросила служанка.

— Да. Умыться горячей водой, одеться и позавтракать, — бросила я, почти не замечая напряженную девушку.

— Госпожа…

— Да?

— Их Превосходительство уже позавтракали. Идин повез каганетта обратно в Айзелан — он рассудил, что незачем тому бродить по острову без вашего ведома.

— Правильно сделал, — бросила я.

«Что же, по крайней мере, больше Амирош ничего здесь не выведает», — мне почему-то стало неуютно от самого его присутствия здесь, в моем особняке. Ведь этот остров действительно был для меня твердыней и самым безопасным местом.

И все же я нутром чувствовала — мне нужны перемены. Раз уж я освободилась от давящего изнутри груза, выговорившись малознакомому человеку — пора действовать. И, прежде всего — держать этого человека поближе к себе.

В полдень я бросила на стол перед каганеттом Бивир Куром внушительную стопку бумаг.

— Это, Ваше Превосходительство, наш брачный договор. Я согласна подписать его, если то, что я увижу, будучи вашей гостьей, оставит у меня хорошее впечатление. Правда, он составлялся до вчерашнего вечера, так что пункта о том, что ни одна из сторон не имеет права кидаться с кинжалом на другую, там нет. Но можно добавить.

Я старалась говорить как можно беспечнее и увереннее. При моих последних словах Амирош усмехнулся и мельком взглянул на меня исподлобья.

В его взгляде я уловила тень то ли понимания, то ли одобрения. Неужели он совсем не злится на меня за вчерашнюю выходку?

— Вы так кидаетесь бумагами, будто здесь стоит подпись на ваш смертный приговор, — сказал он, улыбнувшись. — Я не хочу, чтобы вы приносили такую жертву.

— Думаете поиздеваться надо мной или снова чрезмерно сочувствуете? — я опустилась в кресло по другую сторону стола. Дело происходило в гостиной моего особняка в Айзелане.

Я накинула меховое пальто, в котором напоминала себе то ли ледяную королеву, то ли северную воительницу. Комната еще не прогрелась, и я так и сидела, завернутая в темную отороченную мехом шкуру.

— Вы же сами сказали, что ненавидите меня и все, чем я живу — сословие, к которому я принадлежу, императора, которому служу, политику, которой занимаюсь.

— А я, по-вашему, должна любить все это? — зло поинтересовалась я.

Амирош пожал плечами.

— Пожалуй, нет.