Милоа – спасители Эбери. Книга 3. Милоа-возлюбленная

— Ваше Превосходительство… Энорэт, если позволите… Мне бы не хотелось начинать этот теплый осенний день с разговоров о политике и трудностях нашего положения. Некоторый рок сопутствует всем власть держащим, вы же знаете.

— Зовите меня просто Ли, — неожиданно произнесла я.

Амирош замер, не донеся до рта намазанного паштетом хлебца.

— Так вас звали на Земле, да? В далеком Угоре вы жили под именем Лики Ву.

— Слишком много имен я сменила за жизнь, видимо, — вздохнула я.

— Да, и ни одного настоящего, — улыбнулся вдруг Амирош.

— На самом деле на Земле меня звали Лилия, — сама не зная, почему, сказала я.

— Прекрасное имя!

Я не стала ему противоречить, решив перейти к более деловой теме.

— Как дела у императора?

— Не буду врать, сейчас непростое время. После того, как Изанат стал новой столицей, на нас навалилась куча проблем. Турмалон все еще гудит, как разгневанный улей, но некоторые уже пакуют вещи…

— Да, до меня, конечно, доходят все эти вести. Но ничего не поделаешь — такова воля императора.

Амирош усмехнулся.

— Не все так просто. Турмалонцы, конечно, привыкли считать себя избранными, но не стоит забывать, что город — крупный экономический и политический центр. Назначение новой столицы уменьшит приток средств, а это огорчит как купцов, так и местных чиновников. Да и простому люду придется несладко.

— Но авторитет Атамурлана непоколебим. Может, Турмалон он и унизил, зато разом завоевал симпатии провинций, а особенно изанатцев, — покачала головой я.

— Что верно, то верно, — вздохнул каганетт. — Отрадно видеть, что вы продолжаете так верно служить Их Великолепию.

— Это он сделал меня каганеттой. Кому же еще мне служить?

«И кого еще презирать?», — подумала я.

— Он не прогадал с выбором, — Амирош оценивающе взглянул на меня. — Более того, если бы Атамурлан проявлял больше интереса к происходящему здесь, он бы мог вами гордиться.

Я задумалась.

— Да, вероятно, вы правы. Я полностью посвятила себя укреплению этих земель.

— Вы во многом с ним схожи. И к этому многому относятся свободолюбие, независимость и граничащая с безумием смелость, — произнес Амирош. — Поэтому вас, как и его, одновременно боятся и обожают, ненавидят и преклоняются перед вами. Очень непростой путь.

— Вы снова намекаете на сложность моего положения. Не ходите вокруг да около, я привыкла говорить прямо, — чуть раздраженно отметила я.