О чём молчат рубины. Книга 2.

Мы и так выплыли до рассвета, очень долго плыли в густющем тумане, а в темноте разве наберёшь полную скорость? Как раз во встречный корабль воткнёшься! Или в берег, а берега здесь каменистые, тоже не подарок. И так же, в полной темноте причалили в порту города под названием Шалон-сюр-Сон, что означает «Шалон на Соне», где и пришлось ночевать. Катерина рассказывала про него, что это столица графства Шалонского и ещё что-то, но я, признаться, не слушал и ничего не запомнил.

Зато на следующий день, отправившись в путь спозаранку, до Дижона добрались, когда солнце едва-едва перевалило за полдень!

- Дижон! – словно полководец, простёрла руку вперёд Катерина, – Столица Бургундии!

- И горчицы! – тонко улыбнулся Шарль.

- О, да! – просияла и Катерина, – Дижонская горчица – символ города!

- Её здесь выращивают или едят? – скучно поинтересовался я, только для того, чтобы не молчать.

- И выращивают, и изготавливают, и, конечно, едят! – отчеканила девушка, – Лучшая горчица мира! С мёдом, с тмином, с куркумой, с вином, с уксусом… белая, чёрная, серая, коричневая, английская… семенами, молотая, в виде пасты… всего не перечислить!

- Лет двадцать назад королевским указом попытались ввести запрет на приготовление любой другой горчицы, кроме горчичных зёрен с уксусом, – хихикнул Шарль, – Ага! Конечно! Здесь, в Дижоне, вы найдёте сотни видов горчицы! Сотни!

- И это едят? – усомнился я, – Все сто видов?

- Едят, ещё как едят! – уверила меня Катерина, – Мне известно, что на одном только званом ужине герцога Бургундского было съедено гостями триста двадцать литров горчицы! Литров! Так что, можешь быть уверен – едят.

- Это же… восемь сорокалитровых бочек! – ахнул я, – Горчицы?! За одним ужином?!

- А я про что? – задрала нос Катерина, – Любят здесь горчицу! Понимаешь? Любят.

- Вот и порт… – скромно заметил Шарль и повернулся к матросам, – Ребята! Причаливаем!

- Я слышу, стучат молотки, – заметила девушка, – Дижон строится?.

- Дижон расцветает! – жарко заверил Шарль, – Особенно после возвращения в Дижон его светлости, Жана Бесстрашного. Он всё делает для процветания Бургундии!

- Бесстрашного? – опять отвлёкся я от своих мыслей, – И где же это он с таким прозвищем… э-э-э…

Я опять сморозил глупость! Как я забыл?! Это же рыцарь! Разве может рыцарь получить такое прозвище незаслуженно?!

И Шарль и Катерина одновременно нахохлились.