Античные полубоги нашего времени (рабочее название)

— Только другим его детям не говори, о том, что она тут. Они просто взбесятся.

— Понял, — усёк я, хотя в это время бешено рылся в закоулках своей памяти, стараясь вспомнить, кто такой этот Уильям Шерман.

Что мне было известно? «Шерман» — это танк Второй Мировой войны (сомневаюсь, что он мог пользоваться шпагой). Назван он в честь какого-то генерала, видимо, этого самого Уильяма. Знатно коря себя за плохие знания истории этого периода, мне удалось отрыть некие воспоминания, которые говорили, что Уильям Шерман — генерал времен Гражданской Войны.

И, раз в честь него назвали танк, вероятней всего он воевал на стороне Севера. Наверное.

Да… Хорошо, что я не стал спрашивать об этом напрямую у Малкольма с Аннабет — позору бы было… Но позвольте, не обязан же я разбираться на протяжении всего периода истории! Достаточно же и Древнего мира, Войны за Независимость и Второй Мировой! Или нет?

Я испробовал несколько разных мечей и сабель, даже попробовал тяжелый двуручный меч и шпагу того Шермана, который не танк.

Но я никак не мог выбрать. Нет, они не были для меня неудобными, я просто не мог определиться.

Это место… Этот склад оружия… Он завораживал. Здесь было столько истории. Все эти мечи, топоры, сабли, палицы, копья — все они прожили столько лет, прошли столько сражений. Это было непередаваемое чувство — ощущать себя частью истории.

Аннабет достала крупный дробовик и с видом специалиста проверила его работоспособность.

— «Mossberg 500». Модернизирован для стрельбы небесной бронзой, для людей безопасен.

— Но ты ведь говорила, что огнестрельное оружие не очень надёжно, — засомневался я.

— Это так, — подтвердил Малкольм. — Но пользоваться можно научиться всем. Чем-то проще, а чем-то сложнее. Маркус из Домика Ареса использует M4, наподобие вот этого, — он указал на один из висевших на полке автоматов.

— Но у огнестрельного оружия есть и другие проблемы, — продолжила Аннабет. — Оно плохо скрывается Туманом. Точнее, вообще не скрывается. Например, при взгляде на меч, смертный увидит что-то другое: тубус, сумку, книгу или даже телефон.

Но если он посмотрит на дробовик, то увидит дробовик.

— Значит, с маскировкой беда, — подытожил я. Нет, такое нам не подходит. Не хочу потом объясняться с офицером полиции, откуда у тринадцатилетнего подростка взялся «Mossberg 500».

Очередной клинок привлёк моё внимание. Он был коротким, всего полтора фута длиной, и в чёрных кожаных ножнах с вставками из красной ткани. Я вытащил его наружу и осмотрел.