Вопреки богам

Помню, что заснула в саду. Кто же перенес меня внутрь?

– Это сделал твой охранник Асмат по моему приказу. Не гневайся, сиятельная!

Я вернулась к ложу и села, жестом приглашая женщину подойти. Ноги немного окрепли, но долго стоять босиком на холодном полу было не полезно для этого хрупкого тела.

– Сядь рядом, Нинтах, и расскажи все, что вчера случилось, – велела я тоном, не терпящим возражений. – Расскажи, не скрывай ничего.

Сесть жрица не решилась, оставшись стоять в шаге от ложа.

– В вечерний час, госпожа, я пришла сюда, чтобы осмотреть тебя.

Как заведено. Не успела сделать шаг, как везде разлилось сияние, белое, словно колесница Аннана сошла с небес! Ноги сами понесли вперед, а глаза узрели чудо. И было то копье из небесных копий, сияющее у твоей головы… – Нинмах замялась, явно собираясь сказать что-то еще.

Я терпеливо ждала. Неужели Небесный Охотник заступился за меня вчера? Значит, это не было кошмаром? Или это групповые галлюцинации?

– Боги на твоей стороне, избранная владычица, значит, я неправильно оценила твой поступок, – вновь быстро и тихо заговорила она.

– Ты посвященная, и не нам обсуждать твои дела. Готова принять любую кару, какую назначишь.

Я вздохнула. Вечно с этими людьми так: то порицают, то восхваляют, а занять какую-то среднюю позицию не могут. И такая петрушка и в прошлом и в будущем!

– Я не желаю никого карать и вообще не хочу, чтобы кто-то обсуждал меня в прошлом. Все изменилось. Но вот с руками что-то произошло, может, обожгло солнцем? – я протянула правую руку, демонстрируя волдыри.

Нинтах осмотрела красноту и покачала головой.

– Наверное, так, – неуверенно прокомментировала она. – Приготовлю мазь и принесу. Сегодня придут советники, они говорят, важное дело имеют. Пускать?

Я согласно кивнула. Царедворцы за время болезни царицы совсем от рук отбились. Как раз собиралась взглянуть им в глаза, а тут такая удача!

***

В реальности все оказалось даже хуже, чем я предполагала. Безалаберное отношение Юи к важным государственным делам и ее упертость создали кучу проблем.

Царедворцы обнаглели от безнаказанности и пытались диктовать свои условия. Те же, кто преданно служил прежнему владыке, были не в чести. Ранее я и не слышала, чтобы кто-нибудь осмеливался в открытую перечить благородному Шамунту, теперь же смотрящий за колосьями Ивхмет-аба спорил в голос, словно базарная торговка, даже по тем вопросам, которые не относились к посевам и сбору зерна.

Шел месяц Рыбы, часть овощей, посеянных весной, уже выросла.