Оратор

– Смотри-ка, нет! Ты не Демосфен! Быть может, он здесь? – басилевс подошёл к груде сваленных тел. – Демосфе-ен?! – он набрал в рот вина, и прыснул на трупы, как это делают перед разглаживанием складок на одежде. – Демосфен? Нет его! Демосфен! Где ты, Демосфен? Быть может, ты тут? Нету! Быть может, здесь? Вот и здесь нет! А-уу, Демосфен! Нет его – кончился весь Демосфен! А вот вино ещё есть! – и Филипп сделал жадный глоток из кратера, разливая вино струйками по бороде.

Гоплиты, стоящие вокруг своего повелителя дружно хохотали, радуясь каждой новой незамысловатой шутке Филиппа.

– Ну, раз уж мы не смогли найти самого Демосфена, то, по крайней мере, воспоём ему торжественную хвалу. Споём в его честь! Как там, бишь, у него… «Демосфен, сын Демосфена, пеаниец, предлагает…» – запел во всё горло македонский царь, хлопая в ладоши.

Филипп принялся радостно приплясывать, отбивая ногами ритм, посреди заваленной трупами равнины.

– «Демосфен, сын Демосфена, пеаниец, предлагает…» Вина мне ещё, вина!

Демосфен прикрыл глаза. На мгновение ему вновь показалось, что его кто-то зовёт. Потом почему-то вспомнились слова Ктесифона: «Ты помнишь предсказание пифий о сражении?» Да, конечно же, он помнил это пророчество. В своё время оно доставило немало хлопот и беспокойства. Поэтому, как только ему во время поездок для поиска союзников против Филиппа, представился случай, он сразу же посетил храм Аполлона в Дельфах.

Когда Демосфен зашёл внутрь, пифия уже ждала его у входа.

– Хайре! Сияющий[30] сказал, что ты посетишь нас сегодня. Вот, возьми – это то предсказание, которое ты ищешь. Или от которого бежишь. Решать тебе, – она подала ему в руки свиток. – Я выполнила всё, что мне было положено. Теперь дело за тобой. Прощай.

И она ушла, не ответив больше ни на один его вопрос. То, что он прочёл тогда в свитке, сохранилось в памяти до сих пор:

«Как мне судьбу изменить и не биться в бою

Фермодонтском?

Словно орлу улететь высоко и не видеть

Воды реки цвета пролитой жертвенной крови.

Чтоб не текли по щекам моим жаркие слёзы

В память друзей, что так рано погибли – напрасно.

И никогда не смотреть, как на трупах героев

Пляшет, напившись вином или кровью,

Строки мои распевает и громко смеётся

Тот, кто устроил всю эту кровавую бойню.

Тот, кто и сам недалёк от мучительной смерти.