Оратор

Всё будет хорошо…

– Я знаю, ты спасёшь меня… Ты всегда меня спасаешь…

Глаза Эвридики закрылись, а с бледных губ теперь слетал лишь бессмысленный лепет. Было заметно, что под закрытыми веками Эвридики всё ещё продолжалось лихорадочное движение, так словно она наблюдала лишь ей одной видимые картины. Тихая бессвязная речь теперь слилась в один еле слышный поток. Внезапно движенье глаз замерло, а из груди вырвался едва заметный то ли всхлип, то ли стон. И всё прекратилось.

Было так тихо, что Орфею вдруг показалось, будто он оглох.

Голова Эвредики бессильно обмякла в его ладонях. Он знал, что это. И он, возможно, лучше всех понимал – теперь у него есть всего лишь один шанс, чтобы всё исправить. Орфей поцеловал Эвридику в губы, как делал многие тысячи раз, когда она засыпала, и плотно-плотно закрыл, с усилием сжал собственные глаза…

Цветные круги. Пятна, пятна… Вспышки огней. Крохотные искры, сверкающие россыпью алмазов на солнце. Дальше, дальше, в глубину. Туда, где всё замирает, останавливается… Лёгкое движение.

Едва уловимое движение. Он помнил, что сегодня делал. Помнил всё по минутам. Вот здесь, наверное… Нет, раньше. Чуть больше времени. Нужно взять с запасом…

Свет на долю мгновения померк. Орфея слегка качнуло, так что он вынужден был ухватиться рукой за край стола. Он закрыл глаза и мотнул головой из стороны в сторону. И тут он вспомнил – Эвридика. Надо было спешить. Орфей пришёл в себя дома, именно тогда, когда и запланировал. Однако всегда оставалась вероятность, что он второпях мог неточно рассчитать время.

Наверняка ему было известно лишь одно место, которое сегодня должна была посетить Эвридика. Примерное время он тоже знал. Поэтому решил не рисковать и использовать именно этот шанс – перехватить жену до того, как её ужалит злополучная змея.

В полдень Эвридика должна была встретиться с двумя дриадами у известного на всю округу трёхсотлетнего дуба. Они собирались провести обряд очищения, и об этом накануне вечером Эвридика подробно рассказывала Орфею.

Здесь он её и нашёл – счастливую, весёлую и живую. Бросившись к ней, Орфей обнял и расцеловал жену, чем, надо сказать, слегка её смутил. Чтобы никого не отвлекать, поскольку обряд был в самом разгаре, он отошёл чуть поодаль, и встав под деревьями, молча наблюдал за прекрасной и совершенно обескураженной Эвридикой, которая время от времени бросала в его сторону быстрые удивлённые взгляды.

Наконец-то у него действительно отлегло от сердца.