Оратор

Культ Диониса возник значительно позже культов других верховных божеств. На Олимпе вытеснил Гестию, богиню домашнего очага.

Часть четвертая

Бог – это надежда для храброго,

а не оправдание для труса.

Плутарх Хиронейский

Если убрать из истории всю ложь,

то это не значит, что останется только правда.

В результате может вообще ничего не остаться.

Станислав Ежи Лец

17

Народное собрание или иначе, экклесия[1], проходило в Афинах невдалеке от Акрополя[2], на склоне пологого холма Пникс[3]. Здесь на огромной полукруглой каменной площади, к которой вели широкие помпезные лестницы со ступенями из белого мрамора, могло спокойно разместиться до десяти тысяч человек весьма разношёрстного населения Аттики.

В иные дни, когда принимались какие-либо судьбоносные решения, людей приходило намного больше. Отсюда и название холма – Пникс, что значит «давка». И давка в это время там действительно была знатная. Однако в обычные дни число людей редко превышало две-три тысячи. Заседания экклесии проходили регулярно – раз в девять дней, и любой гражданин мог на них присутствовать и выступать перед собранием, обсуждая вопросы, касающиеся жизни государства.

Здесь, на Пинксе, чуть поодаль от центрального возвышения бемы[4], с которого ораторы обращались к народу, и находился сейчас молодой Демосфен. Он с волнением ждал, когда его имя назовёт сидящий неподалёку за длинным белоснежным столом вместе с другими важными гражданами Афин, избранный на этот день председатель Собрания.

Записавшись накануне на это выступление, Демосфен считал, что он круто меняет всю свою судьбу. Сейчас же, наблюдая прямо перед собой столь бескрайний людской океан, он уже не был в этом так уверен.

Дрожь пробивала его от кончиков пальцев ног и до макушки. Зубы стучали так, что, казалось, этот страшный лязг должны слышать решительно все окружающие. Волны жара и холода попеременно проходили через всё тело, пот заливал лицо.