Оратор

Его уроки никогда не были нудными и утомительными, Барнабас вечно придумывал забавные игры для развития артикуляции и постановки речи. Никогда ему, наверное, не забыть, как однажды вспыхнула и без того редкая борода учителя, когда юный Демосфен, выполняя упражнение с задуванием светильников, не на шутку расшалился, и несколько капель горящего масла разлетелись во все стороны. А скороговорки? Вот смеху-то было! Демосфен навсегда остался благодарен учителю за то, что тот практически избавил его от сильнейшего заикания и жуткой картавости.

Он наконец-то смог нормально говорить, его речь стала внятной, а сам он – гораздо более уверенным. Однако то, чего вполне хватало для повседневной жизни, мало подходило для избранного им поприща публичных выступлений. Любая неожиданность или сильное волнение могли, что называется, выбить его из седла, и тогда прежние кошмары возвращались. Что и произошло с ним на Пниксе. В очередной раз вспомнив это позорище, он с новыми силами возобновлял занятия.

Уроки детства как нельзя кстати пригодились ему теперь. Демосфен выбирал на берегу моря несколько небольших камешков и, отмыв их от песка, клал себе в рот. Потом вставал во весь рост, расправлял плечи, и повернувшись в сторону моря, словно к публике, начинал декламировать заранее заученные речи. А иногда просто пытался импровизировать на любую тему – о чём угодно. «Многоуважаемые граждане альбатросы! – торжественно вещал он, вскинув руку, – я, стоящий сегодня перед вами Демосфен, сын Демосфена, имею радость всем вам сообщить, достопочтенные, что окружающий мир прекрасен и безраздельно принадлежит всем живущим!»

Получалось весьма комично.

Так, что несколько раз он сам, как и в далёком детстве, не мог удержаться от приступов хохота. Камушки разлетались в разные стороны, а Демосфен ещё долго смеялся над своей уморительной попыткой. Таким вот забавным, но достаточно действенным способом он многократно совершенствовал свою, пока ещё довольно посредственную дикцию.

Но любимым упражнением Демосфена было то, которое он для себя называл укрощением толпы. С давних пор у него имелось одно уединённое местечко на берегу моря. Небольшая скальная площадка, не слишком высоко нависавшая над морем. Внизу во множестве торчали остроконечные камни, о которые с грозным шумом разбивались яростно катящиеся пенные валы.

Бесконечная морская даль завораживала взгляд, здесь Демосфену всегда хорошо думалось.