Мэрианн

Казалось бы низкие и жёсткие звуки, сейчас придавали сочные акценты. Привыкшая к мягким клавишным звукам рояля, я сейчас пребывала в глубочайшем потрясении как такие инструменты могут передать одновременно трепет и глубину мелодии. Внезапно для себя заметила, что Роберт на этой арии смотрел вовсе не на сцену, а на меня. Смущённо отвернувшись сначала, я всё же нашла силы поднять глаза. За дни во дворце привыкла к чуткому взгляду на мир короля Герфельда. Сейчас же не могла найти описания взгляду Роберта. Казалось, что вся нежность, трепетность и боль исходила из него, а не со сцены и оркестра.

- Это было великолепно. - Уверенно сказала, когда музыка стихла, сменившись овациями.

- Надеюсь, вы смогли прочувствовать арию.

- Общий смысл. Я не говорю на языке Герфельда так свободно, как хотелось бы. Но это песня о любви со стороны. «Следующее утро» или «На утро после». Он не смеет подойти и вынужден любить и любоваться со стороны.

Роберт грустно улыбнулся и чуть кивнув обернулся обратно к сцене. Больше таких глубоких произведений не было.

Но, каждая мелодия продолжала потрясать пронизывая до глубины души. Были и лёгкие, воздушные арии, что заставляли улыбаться. Иной раз хотелось петь самой, вместе с выступающими. Не однократно ловила изучающий взгляд Роберта на своих руках, когда я чрезмерно увлечённая ритмом музыки начинала перебирать пальцами, словно играю на рояле. К концу вечера было ощущение, что полностью слилась атмосферой обнажённых чувств. Радость и боль, страсть и нежность были полноценными хозяевами этого вечера.

Атмосфера чувственности не отпускала даже когда вернулись во дворец. В голове то и дело проносились мелодии, образы и цитаты. Войдя в просторный холл первого этажа ужасно не хотелось идти в покои и заканчивать вечер. Обернувшись к королю Герфельда, увидела, что он тоже не торопится уходить, глядя на меня с мягкой улыбкой. Сейчас всё вокруг казалось таким родным и близким, уютным.

- Что-то не так? - спросила у Роберта, поняв, что он не собирается отворачиваться.

- Улыбка вам идёт гораздо больше, чем грусть и испуг, тем более чем слёзы.

- А чего плакать? Всё так прекрасно... «Voilà, voilà, voilà...»

Пропев припев засевшей в голове песни я рассмеялась и закружилась на месте. Роберт приблизился и не сбивая ритм моего движения продолжил танец в паре. Музыка не звучала в помещении, но она была нам словно и не нужна. Отдавшись моменту, я не помнила, когда в последний раз чувствовала себя на столько счастливой.