Слуги

Некоторые, спустя немного времени, возвращались. Так продолжалось несколько дней. Все девушки впоследствии попали в лазарет и написали жалобу в полицию.

Католицизм еще не растерял все силы, и маркизу пришлось спасаться бегством. Однако, прокурор Парижа заочно приговорил его на этот раз к гильотинированию.

С тех пор де Сад не принадлежал себе: в Италии и Франции его ловили – он бежал, его судили – он уходил от наказаний. Но сколь веревочка не вейся… – сама Великая и буржуазная застала создателя содомического эпоса в Бастилии, где он успешно, надо признать, покорял вершины философии и литературы.

«Ничто так не способствует размышлениям, как несчастье», - его слова, написанные в Бастилии.

Именно этот момент подгадал для личной встречи тот, кто водил маркиза все эти годы на поводу бескрайнего порока. Харри даже уклонился от свидания с Дантоном и Робеспьером. Что удивительно: в иные дни под эшафот катились тысячи голов. А зная Харри, мы можем смело утверждать, что каждую из них он целовал бы в губы.

*

Харри, в свое время, с целью привлечь на свою сторону маркиза, спускался в подземелье свинцового дворца Доджей. Но даже там не ощущалось такой суровой тишины, как в Бастилии. Стражник уже с порога ступал бесшумно и всячески круглил глаза. Он подошел к одной из келий и долго вслушивался. Наконец, он нарочито крякнул и попросил соизволения войти. Ему дозволили. Из-за плеча слуги Харри рассмотрел полураздетого мужчину и, отодвинув в сторону охрану, он бросился в объятия маркиза:

- Мой друг, ты похудел.

Однако, свет в твоих очах все так же весел. А значит, не все так плохо, как говорят там, наверху. Постой, постой, но что я вижу?

В затемненном углу кельи некая холеная особа спешно пыталась облачиться в окровавленные одежды. Из-под подола широких платьев бесстыдно выпал порванный чулок с оторванным бантом. Шнуровка на корсете оказалась коротка, оборки и кружева свисали будто тряпки.

- Екатерина… и вы туда же, - улыбнулся навин.

Де Сад сгреб Харри подмышку, повел в дальний конец подземелья.

- Смотри сюда, вельможа будущей свободы, - и он ткнул пальцем в ощетинившегося старика. Тот сидел в углу на чьем-то тучном теле, обнаженный, в кровоподтеках. Изо рта обильной струей стекала жидкость, – то был Колодойский. А тот, под ним, его товарищ - президент. Здесь я учу твоих рабов, как услужить. От них тебе не будет пользы, но кто, как не они, убьют мораль и развратят толпу.