Слуги

Каким-то чудом он уцелел тогда и ушел на Восток. Когда было трудно, он всегда уходил. Сначала недалеко, в пойму большой реки, разбившей пополам огромную пустыню, бесплодную и густонаселенную людьми, которые слушали его, и делали то, что говорил он. Потом, правда, изгоняли. Но он возвращался. Опять ненадолго. Он уходил дальше, за великое море, но в мыслях он оставался все там же: что говорить о нем, когда и простым людям, ему подвластным, нужна была сакральная точка, кусок пространства, который питает и дает силы, который надо защищать, даже если и не от кого.

Который дает великое право служить.

Рука Харри нежно поглаживала плечо спящего рядом. Нет, он не человек, такой же изгой, непокаянный, непрощенный. Тоже призван. Служить. Неважно, кому. Или чему. Должна быть просто цель. Задача.

*

- Ах ты, педераст! - воскликнул Серафим, сидя натягивал штаны. - Я так и знал. Сволочь.

Он поднялся с земли, схватил за шиворот Харри и очень сильно ударил его под глаз.

Потом в нос. И еще. Харри потерял сознание, кровь заливала лицо, темная, не сворачивающаяся кровь с тухлым отвратительным запахом. Он головой упал на камни.  Неизвестное существо на перепончатых крыльях вынырнуло ниоткуда и принялось лакать ее. Серафим не видел ничего, сел рядом и, проклиная своего компаньона, стал ждать.

Когда над землей поднялось солнце, Серафим тронул приятеля за руку. Тот был мертв. В сжатой руке его что-то поблескивало, - отлетевшая ночью летучая мышь не смогла разжать его кулак.

Глава 2, в которой Харри ищет большую войну, а Серафим попадает в рай.

*

Теперь Харри сидел на скале у большой реки. Была полнолунная светлая ночь. Он, никем не замеченный, с тоской наблюдал за игрой ведьм и вурдалаков. Они раскидывали карты и громко подкалывали друг друга. Вопреки, казалось бы, всякой логике проигравший упырь выбирал себе жертву из большой коллекции разномастных колдуний и делал с ней все, что хотел. Чаще всего, схватив старуху (или молодую ведьму, если сам был еще силен), он впивался ей в губы, в шею и довольно ловко и быстро высасывал всю кровь.

Жертва сильно стонала, но не от боли и страха; напротив, в криках ее было что-то экстатическое, и, когда проигравший, обессилев, отваливался от нее, завывала еще сильней и устремлялась в бледное серое небо. Исчезала надолго, а когда возвращалась, вновь вступала в игру, довольная, полная сил и энергии.