Тусклый Свет Фонарей

Но разве ж то было самоубийство? Монахиня не умерла в водах реки, она лишь освободила свой дух от оков тела и соединила его с духами тех женщин, став с ними единым целым, дабы помочь и им, и другим людям. Она очистила их от скверны отчаяния, страха, разочарования, обиды и всего того, что камнем тянуло их на дно. Все пять перестали быть землей и водой, они стали ветром и воздухом, ведь воздух пронизывает всё, и ничто не имеет той же легкости и свободы, что имеет ветер.

После этих слов мне и открылось, отчего наряд Феи был столь странен.

Ведь я искал истину в одной из тех легенд, что знал, а она оказалась за их пределами. Истинная Лэн Сяньнюй не была одной, а была всеми, и в её облике отразился облик всех остальных. Я хотел было спросить, не стала ли та монахиня главной в их необычайном единении, но вдруг сам понял, что это не так, и сколь лишен смысла этот вопрос. Тогда в моей голове зашевелились совсем иные вопросы: «Так не от того ли, что прежде была монахиней, ты являешься лишь тем, кто не познал плотской любви?». На этот Речная Дева рассмеялась, покачала головой и ответила:

– Это совсем не так, юноша. Я готова помочь любому, кто искренне просит помощи, ежли дело его недурное.

– Тогда откуда же пошла такая молва?

– От сборщиков трав, что живут в ближайших деревнях. Дабы уберечь меня от бесконечного потока просителей, как было это когда-то, они стали говорить обо мне так. Но я не скрываю правды ни от кого из тех, кто спрашивает.

Да ведь спрашивают редко.

Фея вновь улыбнулась, а я почувствовал себя обманутым глупцом. Да что я? Даже и мастер Ванцзу, верно, верил этим россказням, раз послал меня, а не кого-то опытнее. Я досадливо вздохнул и поглядел на Сяньнюй, вновь перебиравшую струны пипы. Тогда мне подумалось, что, должно быть, многие желали бы оказаться на моём месте, и мне следовало не стенать, а добиться того, ради чего я пришел.

– Так какие же обеты дала госпожа, что мешают ей спасти людей от гибели?

Громко бряцнула струна под соскользнувшей рукой, и Дева Реки поглядела на меня со смесью растерянности, недоумения и досады.

– Разве ж я не сказала тебе, отчего не могу исполнить твоей просьбы?

– Вы мудры, госпожа, – с легким поклоном ответствовал я, – потому позвольте задать вам вопрос, ответить на которой порой не могут и достойные мужи.

– Спрашивай.