Тусклый Свет Фонарей

– Но как бы я выжил в лесах без лука, сянь? – простодушно отозвался Лам Лой.

– Пускай! Но шлем, кинжал и доспехи-то ты зачем прихватил?

– Так ведь мало ль кого в пути повстречаешь!

Теперь уж вздохнул я. Мне полагалось, как преданному служителю императора, связать ему руки и ноги, бросить в какой-нибудь погреб, а самому написать иню[16] или даже самому вану, с тем чтобы тот прислал отряд, который доставил бы беглеца в ближайший город. В этом случае дезертира ждали бы справедливый суд и неизбежная казнь.

Многие, должно быть, не мешкая, так бы и поступили, но мне стало жаль этого крестьянина, ежли только он не солгал мне о том, кто он есть, и о том, почему так поступил. Но и просто отпустить его я не мог, иначе кара ждала бы уже меня.

Долго я молчал, отчего человек передо мной всё сильнее робел и бледнел. Когда, не выдержав пытки тишиной, прерываемой лишь завываниями ветра, он вновь стал кланяться и умолять отпустить его, я велел ему снять доспех, шлем, кинжал и вместе с луком положить на землю.

С видом безвольной обреченности он выполнил это. Тогда я быстрым движением поднял все эти вещи, подошёл к Лам Лою и, сказав, что он плохо ухаживал за своим кинжалом…резанул ему плечо своим.

Он даже понять ничего толком не успел, только таращился на сочащуюся из раны кровь. Я достал из своей котомки кусок чистой ткани, положил ему на ключицу и сказал: «Когда начнёт светать, пойди в лес, сорви хуанхуахао[17] и листья ивы, промой чистой водой и приложи к ране.

А потом уходи в родную деревню и не попадайся больше императорским чиновникам и воинам, иначе непременно погибнешь».

С этими словами я подхватил свой фонарь и, придерживая отобранные у намдана вещи, покинул лоу, оставив его в темноте и одиночестве.

–

Староста, увидав принесенные мной вещи, испугался и стал расспрашивать, что же со мною приключилось, но я отмахнулся, сказал, что все рассказы терпят до утра, и, умывшись, лёг спать. С одной стороны, я и вправду устал словно вол, пахавшей от зари до зари, с другой – надеялся, что Лам Лой будет благоразумен и успеет скрыться к тому часу, в котором я поведаю о произошедшем.

Но наутро я молча позавтракал, сказал, что ещё раз всё должен проверить, и ушёл к башне. Внутри было пусто, и ничто не выдавало следов чьего-либо присутствия и моих ночных приключений. Кабы не отобранное снаряжение, я б и сам поверил в то, что повстречался с призраком.