Тусклый Свет Фонарей

«Несколько» в данном случае, скорее всего, означает два или три.

Глава 11. Сброшенные покровы Ночи Голодных Духов

В Синской империи тринадцать крупных празднеств, каждое из которых даёт, по меньшей мере, один день отдыха для большинства чиновников, воинов, торговцев, ремесленников и крестьян нашей огромной страны. Но есть и те, для кого праздники становятся временем самой усиленной и изматывающей работы, когда трудиться приходится по шесть-семь, а то и все восемь часов в день. Разумеется, это даёт и наибольший доход, но выдерживать так по без малого две недели чрезвычайно тяжко, ведь порой поспать удается всего часа два[1].

Всё это касается торговцев потребными для празднеств товарами, содержателей гуаней и весенних домов, музыкантов, певцов, актёров, танцоров и танцовщиц, укротителей животных и многих других, чьё ремесло состоит в развлечениях. А ещё тех, кто ответственен за спокойствие и порядок – воинов, охраняющих рубежи, городских стражей и таких, как я, магов-даосов, ибо в дни и ночи празднеств врата меж мирами Ан и Ян[2] раскрываются особенно широко.

И из всех ночей года самыми неспокойными для государевых магов всегда были ночи Праздника Фонарей, Цинмин и Чжунъюань.

Спустя пять с лишним лет обучения, когда мне исполнилось семнадцать, мой наставник стал брать меня в эти ночи с собой, дабы охранять покой чиновников средних рангов и не позволить духам причинить им вред. Иногда ничего не происходило, ночи проходили скучновато, но спокойно, иногда приходилось ловить незадачливых шутников, но порой доводилось сталкиваться и с кознями истинных духов, а с годами такие случаи участились, ибо наставник стал брать меня уже не охранять покой, а для борьбы с теми, что его нарушали.

Посему кое-что о гуях я уже знал, и умел изгонять и даже уничтожать некоторых из них. Но рассказанное сянем Йе не напоминало мне ни об одном из известных мне духов.

Так, хотя я внезапно преисполнился веры в себя, вспомнив, что всё ж не лыком шит, я поспешил к учителю в надежде, что тот подскажет мне что дельное.

Ведь, сколько б я ни храбрился, припоминая свои заслуги и умения, покуда вышагивал по оживленным улицам Цзиньгуанди, где уже развесили и зажгли многочисленные красные фонари и разноцветные гирлянды, в стычке с незнакомым духом я мог оказаться проигравшим.

Каково ж было моё изумление, когда я вошёл в учительский дом и в приёмном зале обнаружил, помимо своего наставника, И Яна.