Превзойти себя самого. Том 1

Не дождавшись ответа, Цайхуа продолжила:

— А может быть такое, что душа сохранила воспоминания и не превратилась в духовную сущность?

Женщина замедлила движение, точно задумалась: стоит ли ей отвечать на вопрос, и что за этим последует в будущем.

Стены вокруг, пустые и мрачные, излучали призрачный свет. Но отчего-то он больше не отзывался на шаги просветлённых, безжизненно замер, навсегда отделившись от гулкого эха их поступи.

Время продолжало растягиваться, мучительно давить на сознание: без того воспалённое и чрезмерно уставшее.

Спёртый воздух застревал ещё в горле, вызывая желание как можно скорее оказаться снаружи. Всё вокруг стало похоже на сон. Липкий и вязкий, как тесто.

— Человек умирает, теряет воспоминания и, если ему повезёт, становится духовной сущностью, — тихо заговорила Циньюэ. — Что касается нас, после смерти душа просветлённого переселяется в меч. Воспоминания она сохраняет, но в мире смертных не задерживается. То, о чём ты говоришь, невозможно.

— Но, — Цайхуа продолжала стоять на своём.

— Разве душа просветлённого во всех случаях поселяется в меч?

Тай Циньюэ обернулась и окинула девушку своим непроницаемым, но, вместе с тем, таким многозначительным, будто оценивающим взглядом. Вверх по спине пробежал холодок.

— Не во всех, — голос женщины прозвучал неожиданно резко. — Если меч уничтожен, душа просветлённого, который не успел вознестись, становится духовной сущностью и остаётся жить в мире смертных. Без воспоминаний.

Цайхуа сделала медленный выдох и, приготовившись к самому худшему, осторожно спросила:

— А если меч уничтожен, но всё-таки душа просветлённого не превратилась в духовную сущность и сохранила воспоминания?

Женщина остановилась окончательно.

Нервно сглотнув, Цайхуа чуть прикрыла глаза и усилием воли подавила поднявшийся внутри страх.

Она обязана разобраться, что из себя представляет Юйчжоу. Хотя бы одна тайна должна оказаться раскрытой, и тогда девушка сможет уверенно двигаться дальше.

Цайхуа чувствовала: должно быть что-то ещё.

Эфемерный, едва различимый вопросительный знак скрывался в самой интонации наставницы Тай. Существовала некая тайна, неуловимая, но в то же время толкающая Лу Цайхуа на расспросы. И она слушала свой внутренний голос, продолжая тянуть за разные нити этого странного, как паутина, причудливого разговора. Лишь бы узнать чуть больше того, что уже и так всем известно.

— Наставница Тай, простите меня за бестактность, — как можно искреннее извинилась девушка.