Последнее представление

– Иначе они… поместье разрушено, внутри всё уже успели разграбить. Документы, если какие и были – все сожжены. Понятно, почему. Сначала люди пошли разбираться с виновниками, а уж потом – требовать справедливости. Мне очень жаль.

Тарелка выпала из ослабевших рук, и суп расплескался по камням. Дыхание перехватило.

– Я принесу новый, – сказал охранник. – Всё хорошо.

Фауст закрыл лицо руками.

– Не может быть, не может, – бормотал он, – как теперь… что теперь делать…

– Мне очень жаль, – тихо повторил Лазарь.

Он, кажется, говорил что-то ещё.

Вышел, снова заходил, пытался ободряюще хлопать по плечу. После вышел, ударив дверью, и больше уже не возвращался. Звуки доносились, словно из бочки, и голова снова разболелась. За окном опять раздались недовольные крики. Он закрыл уши и зажмурился.

– Выход есть, – прошептал силуэт отца перед его взором, протянув ему оружие, – и ты об этом знаешь.

– Нет, – прошептал Фауст, едва не плача, – нет. Я не могу. Я всегда рассчитывал на чужую помощь. Я один ни на что не способен.

Ты сам мне об этом говорил.

– Эй, у тебя всё хорошо? – крикнул Лазарь с той стороны двери. Мастер сжал пальцами спутанные волосы.

– Я не смогу, – бормотал он, – я не смогу, я боюсь, я…

В дверь заколотили.

– Решайся, – прошипел призрак. Фауст открыл глаза. В камере он был один. Караульный снова постучал в стену.

– Всё хорошо, – едва слышно отозвался пленник. – Теперь всё хорошо.

Он пытался вспомнить, что сейчас лежит в его свёртке. Жаль, что так редко заходил в подвальные кабинеты… всё было бы куда проще.

Опять стало досадно, что столько всего потратил на ярмарке. Да если б знал, разве вообще дошло бы до такого? Если б знал… он снова прикрыл глаза в раздумьях. В первые дни было несложно вспомнить лекции от Гнея и понять, что надобно сделать для разрушения оков. Но сейчас всё, что его занимало – это головная боль и саднящая глотка. Фауст укутался снова в своё покрывало и попробовал было встать, но ноги больше не держали его. Даже с опорой на стену вышло только сесть с прямой спиной.

– Вот и всё, – прошептал он и, хрипло рассмеявшись, снова закашлял. Сплюнув кровь, он рухнул спиной вниз на доски. – Пусть выдают толпе. Что хотят. Пускай. Всё равно уже не жилец, – он снова закрыл глаза. Вокруг стояли мастера. Корнелия протянула руку и потрогала его лоб ледяными пальцами.

– Не пропадай, – прошептала она, – мы с тобой.

Фауст перевернулся на бок. Отчаянно хотелось скинуть покрывало и раздеться, чтоб хоть немного охладить горящее тело.