Последнее представление

– На новолуние в городе, – кивнул тот. – Кто первый приезжает, разведывает обстановку и зазывает народ. Скоро увидимся, – он ободряюще улыбнулся и пошёл к выходу. Снаружи ярко светило солнце, после полумрака шатра глазам было непривычно и больно. Марк и Корнелия молча сложили руки у сердца, прощаясь, и вернулись к своим делам.

– Ах ты ж моя хорошая, – пробормотал Гней, доставая из складок платья яблоко. – Ну-ка, иди сюда, – Ромашка, увидав лакомство, послушно подошла к парням. От ночных представлений она уже давно научилась прятаться за шатёр, чтобы можно было сделать вид, что вокруг ничего не происходит.

– Веди себя хорошо, – велел он, подав ей яблочко, – хозяин с тобой небось поласковей обращается, чем я.

– Эй, ну всё, – позвал Фауст, – нам пора.

Гней потрепал на прощанье кобылку за ушами и побежал вдогонку.С утра погода и правда была приятней, чем вчерашним днём. Народ вокруг суетился, готовясь к вечерним праздникам: мужики носили столы, девки бегали со скатертями и стульями. Жаль было покидать деревеньку в самый разгар веселья, но храмовым мастерам здесь уже нечего было делать.

Второй раз на одно и то же никто смотреть уж точно не захочет.

– А знаешь, – неожиданно заявил Гней, когда ограда деревеньки осталась позади, – не так уж это и плохо. Нет, правда, отличная идея. Мы с тобой можем показать одно и то же в разных местах, и охватим больше народу. А Марк с Корнелией смогут после пройти по всем дорогам и соберут, право, ещё больше нашего. На одном концерте люди дадут меньше, чем на двух.

– То-то и оно, – усмехнулся Фауст. – А на осень и правда нужно придумать новое. Если охватим ещё и весенние ярмарки, то весь год горя не будем знать.

– Мне и так год неплохо живётся, – улыбнулся он. – А что твои лаборатории?

Фауст поморщился.

– В моём отце удивительно сочетается охота оставить меня дома и нежелание пускать в кабинеты. Я понимаю, почему не пускает, – признал он, – двое мастеров в лаборатории – это ещё хуже, чем две хозяйки на кухне. Но, право слово, всё его недовольство нашими поездками – это стыд за то, что старший сын тратит образование на потеху.

Если я привезу домой больше денег, он, может, смягчится немного.

– А, – задумчиво отозвался Гней, – так вот зачем…

– …к тому же, - тихо добавил Фауст, глядя куда-то под ноги, – мне куда больше нравится приносить своими знаниями веселье, а не боль. И я сам не знаю, к чему приведёт моё назначение, если вообще его дождусь.

Уже знакомый подлесок они пересекли молча.