Комиссар

- Не смей ему мешать! Только тронь! Пускай освобождает! – донеслось со всех сторон.

- Да он же поубивает нас, как вы не понимаете! –возразил было голова, да тут кто-то подскочил и врезал ему. Захара освободили, а крестьяне толпой стали мутузить Никиту Алексеевича.

- Из-за тебя, скотины, наших братьев поубивали. Не ввязывались бы никуда, никто бы нас не тронул. Дать им переночевать, да дело с концом, полез, жирная свинья!

- Товарищи крестьяне! – донеслось из рощи, заставив избиение прекратиться. – Ружья свои нарармейцу сдайте и трех лошадей сюда приведите!

На этот раз пререкаться никто не стал, Захар забрал оружие, пошел в рощу, к Оболенскому.

Бледный, истекающий кровью Кирилл слабо улыбнулся, увидев друга.

- И в этот раз выкрутились, Захар, - произнес он слабым голосом.

- Кирилл Ваныч, да вы ж весь в крови! – всплеснул руками Захар.

- Ерунда. Та, что в плечо угодила, навылет прошла, бок только прочесало, - комиссар достал из небольшого кармашка на внутренней стороне штанины бинт, стянул с себя рубаху.

Сейчас перемотай, как сможешь, там разберемся. Уходить нужно и поскорее. Где Гришка?

- Предал он нас, Кирилл Ваныч, - сообщил Захар, перебинтовывая комиссара. – Предал. Сергей Митрич Салтыков приезжал. Он возглавляет местных народоборцев. Они-то нас с Гришкой и повязали.

- Салтыков? – обнадежено переспросил комиссар.

- Салтыков, - подтвердил Захар, краем глаза поглядывая на выражение лица своего командира.

- Думал, убили его во время Гарского сражения, - тихо произнес Оболенский.

- Живой все-таки, - улыбнулся, вспомнив старого друга, с которым оказался по разные стороны баррикад. Не мог скрыть радости от осознания того, что Салтыков жив.

- Гришка-то им зачем? – опомнившись, спросил комиссар.

- Я-то почем знаю.

- Выходит, не на пустяковое дело нас отправили, Захар.

- А бывало такое, что отправляли на пустяковое? – задорно улыбнулся солдат.

Оболенский засмеялся, слегка поморщившись от боли в плече.

- И правда, не бывало, - ответил он.

Захар закончил перевязку, помог комиссару снова надеть рубашку.

Оболенский встал, сильно припадая на больную ногу.

- Теперь спустись в подвал, там волшебник, надеюсь, без сознания. Приведи в чувства и веди сюда, надо будет допросить.

- Слушаюсь!

- Одно ружье возьми, за крестьянами глаз да глаз.

Мешать Захару никто не стал. Когда же сельчане увидели, как из подвала выводят живого волшебника, еще больше обозлились на голову, поняв, что если бы сами не напали на комиссара, все остались бы живы.