Комиссар

- Господин хороший, вы не серчайте…

- Не господин, а товарищ нарармеец! – оборвал ее Захар. – Так накормишь ты меня или нет?

- Накормлю, накормлю. Вы садитесь, госпо… товарищ нарармеец, отдыхайте, - сказала и засеменила на кухню.

Устроившись в углу, Захар снял винтовку и, недоверчиво поглядывая по сторонам, стал дожидаться, когда ему принесут обед.

«Еще и отравить чего доброго надумает, - пронеслось в голове у нарармейца. – Надо будет ее заставить попробовать».

Поначалу на полном серьезе собирался заставить бабу отведать собственной стряпни, но когда она принесла ему щи и блины, позабыл о своем намерении – настолько приятно пахла готовка и столь сильно он проголодался.

В миг опустошив тарелку, принялся за блины. Разделавшись и с ними, понял, что по-прежнему голоден, но требовать добавки не стал, позвал хозяйку, расплатился, и направился к выходу, с опаской поглядывая на посетителей. Отчего же в Талом такое отношение к народникам? Вроде зажиточных крестьян тут нет, мелкие мастеровые да служащие, по идее классово близкие элементы, а нет же, смотрят на Захара так, будто вражину встретили.

Впрочем, думал об этом он недолго: выбравшись на улицу, запрыгнул на немного отдохнувшую лошадь, поскакал к выезду из поселка. Если его и собирался кто убить, то, очевидно, от своих планов злоумышленник отказался. А может мальчишка врал, хотел, чтобы Захар места себе не находил и поскорее покинул Талое.

- Да какая разница! – отмахнулся от назойливых мыслей нарармеец. С Комиссар наверняка успел влипнуть в беду, нужно было спешить ему на помощь, а не гадать, что твориться в поселке, который Захар, быть может, никогда больше не посетит.

Потеряв бдительность, приближаясь к лесу он не сразу заметил притаившихся за стволами деревьев мужчин, а когда заметил, стало поздно: они направляли свои винтовки в его сторону. Захар едва успел пригнуться к шее лошади, когда пули просвистели прямо над головой, ловко сбросил винтовку с плеча, выстрелил в ответ, попал но вреда не причинил – у нападавших на шеях болтались обереги, потому они даже не пытались укрываться, снова стали стрелять.

Ноги лошади подкосились, она завалилась на бок, по инерции перекрутилась несколько раз, таща за собой Захара. Нарармеец кое-как сумел освободить ноги, когда услышал шаги приближающихся народоборцев. Отбросив винтовку, от которой теперь не было никакого толка, он кувыркнулся в сторону росших у обочины деревьев. Народоборцы выстрелили сразу же, но пока находились достаточно далеко, потому промахнулись.