Плоть животворящая 3

– Это невозможно, фрау, ответил тот, – во дворе ждёт экипаж. А в нём – человек в беспомощном состоянии. Я хотел привести его сюда, но сейчас важнее доставить улики властям.

– К псам идти?! И не проси! – взвилась Танька.

– Фрау Танья, опомнитесь. На кону, возможно, жизнь вашего народа! Колдуны придумали, как сращивать плоть и металл! Представьте армию из подобных той служанке!

– Да харкать мне на народ! Чернь поганая нужна, чтобы её стричь! Не мы, так железные разбойники будут, делов-то…

Немец попытался потащить разбойницу за рукав.

– Тронь ещё раз, сволочь, изуродую так, что псина на столе красивей покажется!

Вообще-то, Рудольф был вооружён похлеще, но к пистолету тянуться не стал. Вежливый какой…

Когда страсти схлынули, Танька тихо сказала:

– Ты не понял? Я разбойница. Глава целой ватаги. Для меня идти к сыскарям – верная смерть.

– Наш орден основали разбойники. Господь даёт каждому выбор: добро или зло, – ответил тот.

И они покинули подвал вдвоём. Танька, конечно, не собиралась идти к полицейским, но… мало ли, чем ещё помочь получится? В конце концов, немец её спас, а у разбойников есть какие-никакие правила чести.

В коридоре по-прежнему лежали трупы Васьки и Власа. А полу-железная служанка – пропала. Кровавые следы вели на улицу.

– Слушай, красавчик, ты же её убил, – нахмурилась Танька.

– Действие зелий плоти непредсказуемо.

– Как курица бегает после отрубания башки, ага.

– Верно уловила. Если тебе некуда идти – можешь присоединиться к нам.

Танька не успела вдоволь поразмышлять над удивительным предложением, ведь, выйдя из дверей, они увидели не меньше двух десятков людей с факелами, вилами и топорами.

– Вот он, чернокнижник! – раздался крик, и толпа загудела.

Вперёд вышел грузный бородатый мужик. Взъерошенный, с заплывшими от слез глазами и заляпанной бурыми пятнами рубахе.

– Нехристь ты, ирод, Машутку мою извё-ё-ёл! – по-медвежьи взревел мужик, хлюпая носом, и показал окровавленное белое платье. То, что было на служанке.

– Домой явилась доченька… мать свою голыми руками придушила… пока сама не упала… – причитал мужик.

– Я не чернокнижник, добрые люди, я пришёл бороться с ним, – начал Рудольф, но вежливый говор потонул в криках крестьян.