Приют изгоев

Нынче же от былого мало что осталось.

Прибыли с Шеата только и было, что громкое дворянское имя ― все же остальное Кайтосам уже давно приходилось добывать службой Императорам, и зов сердца не имел к тому никакого отношения. Иногда Шеат начинал приносить доход: подновлялся дом ― замком его можно было считать только номинально ― и оживлялась усадьба. Но длилось это обычно недолго. Потому что подрастало очередное поколение Кайтосов ― и мальчиков надо было снаряжать и отправлять в юнкерское училище, а девочки становились невестами, которым требовалось достойное приданое.

Батен и сам хорошо помнил отчаяние, охватившее его, когда он, старший в семье, стал перед необходимостью собирать приданое для двух своих сестер и одновременно ломать голову над тем, где достать денег на необходимое улану снаряжение. Кое-какое оружие у него было ― дедовское еще да отцовское; были шелковые легины и рубаха, да использовать их можно было разве что в качестве нижнего белья. А вот денег на достойное верхнее платье и мундир не было, и на хорошего коня тоже не было; даже на сапоги и то не набиралось.

Не говоря про приданое сестрам… Тогда он, поступаясь гордостью и принципами, написал слезные письма всем более или менее состоятельным родственникам, разорил Шеат вчистую, продав весь скот и оставшийся десяток стволов корабельного леса, заложил парадную саблю прадеда, разделил вырученные деньги пополам и устроил сестрам свадьбы не хуже, чем у людей. А потом оседлал старую кобылу и поехал по родичам просить в долг. Немного дал двоюродный дядька, немного пришлось взять у ростовщика; Батен долго и стыдно торговался за каждый грош с портным, сапожником и барышником ― зато в полку он выглядел вполне пристойно, хотя и без шику и щегольства.

Весь первый год службы он все больше и больше увязал в долгах, перезанимая у одних, чтобы расплатиться с другими. Но тут, на счастье, во время первого же своего похода на мятежный, как всегда, Север он взял в плен самого князя Галови.

Случай, шальная удача ― но наградных денег хватило, чтобы сразу рассчитаться с половиной долгов – со второй он рассчитывался еще четыре года. Потом понемногу привел в порядок Шеат, и только тогда решился жениться.

 О женитьбе он подумывал и до этого: выгодная женитьба могла поправить многие, если не все, его дела. Но богатые невесты ― для богатых женихов, а он таковым не был. Жениться ради денег, как нередко поступали иные счастливчики, Батен не сумел.