Остров жизни

Долбил заросшую пепельным лишайником чёрную кущу дятел, и клочья тумана плыли над верхушками деревьев. Этой осенью лес ревел. Олени, во множестве прятавшиеся где-то в чаще, били раздвоенным копытом и сталкивались рогами, отстаивая чувства.

Ещё пару месяцев назад они за лье учуяли бы постороннего. Они летали бы над поваленными стволами и, отведя головы с тяжеловесными рогами назад, вмиг скрывались в чаще. Ещё пару месяцев назад у хищника не было и шанса догнать их, но только не теперь. Красной осенью любовь кипела в жилах, и многие вещи теряли своё значение, каким бы важным оно ни было.

«Ру-у-у-у!» – ревел лес, и столкновение рогов слышались сквозь молоко, опутавшее чёрные, уходящие в небо стволы.

Чёрные стволы поднимались над водой. Чёрные стволы уходили вдаль. Чёрные стволы, между которыми неспешно брела серая тень. Раскидистый шаг, при котором изгибалось длинное тело и проминалась, хрустела подстилка. Негромкий шелест костяных, сросшихся на брюхе в пластины чешуй и пахнущий дымом туман, что прорывался меж клинков зубов.

«У-у-у-у-у-у-у», – проревел лес слева, и одетые в роговую чешую пальцы чуть приостановились, упираясь когтями в пучок травы. Длинная голова неспешно повернулась, блеснул серебром огромный глаз.

В паре тройке шагов от отливающей тусклой медью фигуры из-под нападавшей хвои выглядывала окостеневшая вилка. Ветка? Да нет. Чересчур правильной была её форма. Раздувшись, ноздри змея, втянули туман. Из окованной в треугольные чешуи пасти вырвался пахнущий болотом дымок, раздалось пронизывающее до костей гортанное дыханье.

Рога и ничего более. Олень сам сбросил их по весне, а теперь на месте старых уже красовались другие. Дракону не было ни малейшего дела до этого. Он был выше подобного.

Не так пусты эти места. Вот хотя бы летом. Взобравшись на берег, змей подметил, единичный след, что продавил жирный ил на подъёме. Кабаном пахла сырая, перемешанная с ряской земля берега.

Молодым, а значит, с ещё мягким, хрустящим пятачком и едва показавшимися из-под верхней губы клыками... Тот и сейчас, скорее всего, бродил где-то здесь, подрывая коренья и грызя опавшие жёлуди в тени изрезанных узорами коры деревьев. Молодой искатель. Весьма и весьма неплохой обед.

Следов было в таком множестве, что даже столь острый, неведомый человеку ум не мог разобрать, охватить всё. Белка пробежала, неся орех. Вслед за ней – лисица.