Остров жизни

Мгновение сверкнуло в холодном мозгу подобно молнии и утонуло в кровавой пене, мычании и жизни, захлёбывающейся в его клыках. Изогнувшись, блестящее тело, обратилось к воде, оттолкнулось всеми лапами и исчезло с той же быстротой, с какой появилось. Удар хвоста, и вот лишь круги на воде подтверждали реальность видения.

Мычание и толкотня. Движение в доме за сливами.

И всё.

– Огнёвка? – несколько удивлённо проговорила Зое, и вверху переносицы, меж изогнутых, будто крылья бровей залегла задумчивая морщина.

– Как так?

[1] А если совсем откровенно уж лучше это, чем гнуть спину, выбирая одуванчики и прочий сор меж грядок.

[2] Померк в сравнении со скоростью, с которой двигалась смерть.

Глава 2. Остров в огне.

Хвоя на старой, изогнувшейся над водой сосне казалась насыщенно-красной в свете заката. Красным казался лес. Красными дворы и крыши. Даже лягушки, прочно обосновавшиеся в ряске, на мелководье, и те казались красными. Тем вечером они не пели, как не будут ещё с восъмицу, хотя об этом никто не догадывался.

Тихо было в деревне, и нигде не было видно никого живого.

Собравшись, мужчины обсуждали проблему.

Их было семеро в тёмной комнате. Заслонивший спиной и брюхом окно Брис, в широкой рубахе и при широкой бороде. Коум, первым делом схватившийся за кувшин, и долговязый, вечно оправляющийся Понс с Рином. Тянуло рыбой, – это Фалкет, чьей второй профессией было вываживать хвостатых из многих местных озёр, поставил между ног своих ведро.

Занявший табурет у гардины Обэ, и Дехан, чьё лицо было худощаво, а залысины зашли так далеко, что нельзя было сказать с уверенностью, начинаются ли где его волосы. Тарелка перед Ивесом вновь полнилась зеленью. В глазах хозяина дома по этому поводу читалось раздражение, на языке же его крутилось столько эпитетов, что хватило бы не на одну речь.

Брис поставил глиняную чашку, и толстые, исчерченные белыми полосами пальцы его сцепились в замок. Широкие мозоли и жирные пятна на загоревшей дочерна коже.

Мельник казался отлитым в бронзе мыслителем в масленой полутьме свечей. Брови его сошли на широкой переносице. Согнулись и выгнулись, отражая ход глубоких измышлений.

– А может, ей показалось. Зойке-то? – произнёс мельник, и это предположение сразу пришлось всем по вкусу. Обтерев ладонь об бороду, прореженную серебром, Брис развил мысль: – Солнце ударило, да и вообще, тот ещё народ девки эти. И ящерка им драконом показаться может.