Остров жизни

– Ивес, с тобой всё в порядке?

Полное, округлое лицо, уже не такое молодое, с выбивающимися серебром прядями, но по-прежнему доброе. Он давно привык к Марте и если и бурчал, то на это мало кто обращал внимание.

– Твою да через телегу, – лишь выплюнул мужчина и, поставив ведро у калитки, скрылся в доме. Не доставляли ему особенной радости воспоминания об обломанной пике и озверевшей груде металла, что неслась, вскрывая землю копытами.

С каким-то неприятно мягким чавканьем дерево вошло тогда в грудину зверя, между пятен и чуть левее металлической пластины.

Придавило ржание, обратив его в хрип, поднявшийся вместе с кровавой пеной. Непонятный хруст, то ли кости, то ли дерева, и, встав на дыбы, конь повалился набок, давя наездника и пеших, которым не посчастливилось оказаться не под тем «лоснящимся» боком.

Шрам словно ещё пульсировал под подушечками пальцев. Три нескончаемых года «заботы», после которых его выкинули как материал уже ни на что негодный. Скрипнув, дверь захлопнулась.

– Ну как же, ждали! Давно уж как ждём! – принял гостя с распростёртыми объятьями Брис.

Натянувшись, поводья из выделанной грубой кожи заставили благородное животное остановиться. Стремена заскрипели, когда, чуть изменив центр тяжести, рыцарь повернулся телом. Улыбка его оказалась ничуть не менее благородной, чем прочее, и янтарная, с серебряными нитями, бородка лишь усилила это впечатление.

– Имя моё сэр Ланц Речной, и я прибыл по личной просьбе градоправителя Арлема лорда Генуи Жака де Воражины, дабы избавить земли эти от твари, что в них завелась, – произнёс сэр Ланц чуть певучим тоном.

Высокий стиль, а среди деревенских, увы, не нашлось бы и десятка его ценителей.

– Гай!

Резкий и совершенно иной по настроению, выкрик заставил оруженосца вздрогнуть. Никуда не спеша, и даже скорее нарочито ленясь, совершенно обыкновенный юноша сполз со своей совершенно обыкновенной лошади и, взяв беспокоящееся животное (не своё, само собой) под уздцы, похлопал его по шее. Ноздри коня раздулись, а кисточки на кончиках ушей задрожали, будто прислушиваясь к хищнику, что притаился где-то в зарослях терновника.

Вытянувшись, мягкие губы приняли с ладони юноши хрустящий сухарик.

Рыцарю спуститься было куда сложнее, и дело здесь не в беспокойстве животного. Ноги коня стояли будто вколоченные. Он был могуч. Был статен и высок. Даже чересчур высок, если вдуматься. Обременённый не одним фунтом металла на руках и ногах, сэр Ланц был просто вынужден не спрыгнуть, а сползти по боку.