Остров жизни

– М-марта… Да где ты, твою да через…

Оглянувшись, мужчина замер повторно. На сей раз его ждал удар посерьёзнее. Мальчишки снова не поделили дверной проём и теперь пихались, деря волосы: ну, это ладно. В руках его жена, спокойная и полная женщина, держала маленький, заснеженный свёрток красной ткани. Подрагивали беленькие бессильные ручки, и слышался резковатый писк.

– Ивес, это девочка.

– Что-о?!

Глава 2. Хищные коровы.

Дом – это не более чем место, чтобы переждать непогоду. Не более, но и не менее.

Порой сложно с этим смириться, но всякому нужно укрытие от непогоды и хищника, а что если ты силён и сам питаешься плотью? Любой собрат твой подскажет: защита от ненужных взглядов. Дракон не боялся никого, кто мог бы обнаружить себя в этой части равнины, и тем не менее ему нужен был отдых. Требовалась пещера навроде той, что служила обителью Тэр-рэка, хозяина севера, но, увы. Пещера, а где же горы? Откуда им было взяться на безбрежной равнине, простирающейся до самого Тромо? «Нет их здесь», – был суровый ответ. Ни гор, ни пещер. Зато озёр во множестве.

Пятно воды не настолько большое, чтобы обеспечить пропитание, но достаточно глубокое, чтобы хотя б на время скрыть бремя его величия.

Переваливаясь и очень тяжело, дракон выполз на берег небольшого островка. Хруст молодых лозинок. Зверь чуть приподнял морду: он заметил лощину, что закрывала от ветра. Скрип когтей очень быстро справился с корнями. Именно здесь, меж поросших инеем, голых валунов, змей и нашёл приют.

Корова подарила огромному телу жизнь. Пожранная целиком, она теперь, с копытами, костями и хвостом, медленно растворялась в приятно растянувшемся желудке. Сезон сменялся сезоном. Вода прибывала и вновь откатывала, охлаждая бока вытянувшегося и будто застывшее между нескоро нарастающих корней крупного тела. Постороннему зрителю могло показаться, что зверь умер, но нет. Иное, нежели у человека, драконье сердце продолжало гнать во тьме загустевшую, чёрную от углекислого газа кровь, и однажды, тёплым весенним вечером, что-то изменилось.

Под аркой из переплетения корней, во тьме норы, где в воздухе-то и дело мелькали жемчужины капель, возникла жизнь. Перекатившись с одного узловатого на другой, просочившаяся сквозь земную толщу влага застыла на самом краю камня, вобрала в себя медный силуэт. Дракон в капле. Целый мир в одной-единственной капле возник и рассыпался, когда та разбилась о мутную гладь лужи.