Забытый путь в Джаннатабад

Соломон внимательно посмотрел на друга. Он понимал, что его гложет.

- Ты же осознаешь, что нашей с тобой экспедиции не утаишь? Рано или поздно тебе придется поговорить и с отцом, и с Олей.

- Знаю, – хмуро ответил Андрей. – Они решат, что я уезжаю из-за них.

- А это не так?

- Лишь отчасти, – признал князь.

Соломон тяжело вздохнул. Ему не хотелось поднимать в разговоре с другом эту тему, но он чувствовал, что сейчас возможно самый подходящий момент для этого.

- Андрей, я знаю, тебя до сих пор тревожит та история.

Но никто не осуждает тебя. Если кому и должно быть стыдно, так это твоему отцу. Он же попросил отправить тебя в тыл с передовой. Никто не думает, что ты тогда струсил.

- Я так думаю, Соломон, - твердо сказал Андрей. - Понимаешь?

Соломон понимал. Он уже достаточно давно крутился в среде родовитых военных. Он видел, что эти нежные юноши, постепенно превращающиеся в гордых генералов, пропитаны благородными мыслями о чести и храбрости. Сам Соломон считал такие мысли красивой сказкой, которую можно пафосно рассказывать солдатам перед тем, как отправить их на бойню.

Сказкой, которая не имеет никакого отношения к тому, что является настоящей войной.

Соломон считал себя достаточно смелым и храбрым человеком, но даже он порой испытывал страх, настоящий ужас перед предстоящей битвой. Такой, что холодело все тело. И даже самое маленькое движение было просто невозможным. Для Соломона это было неизбежной частью солдатской жизни, что он для себя выбрал. Он каждый раз преодолевал свой страх, шел в бой, выходил из него живым.

Соломон верил, что и Андрей бы смог преодолеть свой страх тогда, в той войне. Однако старый князь Черноводов лишил сына возможности сделать это, потому Андрей продолжает жить с чувством страха, через который не смог переступить. А это противоречило образу благородного бесстрашного военного, что с детства жил в его голове. Андрею, как человеку совестливому и в глубине души очень правильному, нелегко жилось с этим противоречием внутри.

Соломон вполне справедливо полагал, что князь придумал себе приключением с Джаннатабадом, чтобы избавиться от этого чувства, чтобы доказать, прежде всего самому себе, что он тот смелый человек, который способен на большие героические поступки.

- А знаешь, - заговорил Соломон нарочито веселым и беззаботным голосом, - я все-таки считаю, что нам надо отпраздновать. Бутылка-другая шампанского еще никому не вредила.

- За мой счет, конечно же? - бодро и явно в шутку спросил Андрей.