Церковь в Коломне

Лишь помощник фогта в чёрных своих одеждах и заиндевевшем саладе стоял недвижно и прямо, словно ангел смерти парил над мёртвой рекой, над похожими на призраков деревьями, покрытыми белым пушистым инеем, и над замершими от смертной тоски людьми.

С берега не было видно, но отец Исидор знал, что посередине реки в белёсой толще льда чернела крестообразная иордань, вырубленная накануне Богоявления, когда он после литургии во главе прихожан направился туда совершать Великое водосвятие. Он понимал, что до реки крестный ход не дойдёт — ещё накануне вокруг Святого Николы топтались стражники бискупа, всю ночь жгли костры, ругались и гоготали.

К утру их стало больше, а когда процессия вышла из храма, стражей были уже сотни. И целая толпа дерптских немцев, свистящих, орущих, кидающих в православных снежками и кусками льда.

Был тут, конечно, и чёрный помощник фогта, презрительно наблюдающий за действием.

— Этого взять, — приказал он кнехтам, указав рукой в латной перчатке на Исидора.

Когда трое дюжих солдат тащили священника, он бросил взгляд на своих прихожан.

Из пары сотен, вышедших крестным ходом, осталось лишь несколько десятков. Семьдесят два, как выяснилось позже. Остальные ушли. Отец Исидор не осуждал их.

Но оставшиеся попытались защитить своего настоятеля. Зазвалась драка, кнехты пустили в ход древки.

— Не надо! — крикнул Исидор своим верным.

Но сопротивление и так было уже подавлено.

Потом их, избитых и связанных, судил епископский суд.

— Веру нашу хулят и наши опресночные служения, и ими нас укоряют, и ересью своею восточной похваляются, — свидетельствовал ганзейский купец ратман Юрген Фокингузен, которого здешние русские прозвали Трясоглав — он и впрямь сильно тряс головой, когда гневался.

До латинского «опресночного служения» дела ему не было, порушив русский приход, он надеялся избавиться от псковских купцов, перебивавших у него покупателей.

Но, кажется, поначалу православных никто не хотел убивать. Бискуп Андрей многословно уговаривал Исидора даже не принять власть папы — лишь повиниться принародно в том, что беззаконно обличал латинство, и признать, что папа Римский есть истинный викарий Христов.

А потом бискуп разрешал и дальше служить по-православному. Только вот для Исидора, исповедуй сейчас он законность папства, это была бы уже не православная служба…

Потому на речи епископа он поднял голову и, не глядя на судей, произнёс негромко, но твёрдо, так, что услышали все в этом зале.