Церковь в Коломне

А куда же Исидору деваться от своих маарахвас, примученных епископскими слугами?..

Но когда прошел слух, что вскоре через Дерпт проедет сосватанная за московского князя Ивана византийская принцесса Зоя, воспитанная при папском дворе, латинская пята на шее православной Лифляндии отяжелела многократно. Говорили, де Зоя тайно перешла в латинство и приведёт всю Русь к унии с Римом, и де об этом уже сговорились меж собой папа Павел и князь Иван.

А посему все лифляндцы должны скорее прийти в католичество, чтобы в лоне истинной церкви встретить государеву наречённую.

Отец Исидор хитроумно-лукавой дипломатии меж Римом и Москвой не разумел, но знал твёрдо — латинской веры на Руси не бывать. А если и будет, значит, Страшный Суд близок. И должно готовиться к исполнению обетований.

— Не убойтесь, чадушки, бо станет всё по слову Апостола: «Се, тайну вам глаголю: вси бо не успнем, вси же изменимся»…

Проповедь прервал грохот — это с силой распахнулись створки дверей, и в храм ввалился отряд стражников епископа.

Грубые солдаты, вчерашние крестьяне, громко топоча и невыносимо смердя пропотевшими стегаными панцирями, растолкали прихожан, освободив проход к солее. Их командир, помощник городского фогта, в отменно начищенном шлеме-саладе, черной котте и черном же плаще с нашитым серебром гербом епископа — скрещёнными мечом и ключом — надменно уставился на замолкшего отца Исидора.

Тот спокойно выдержал взгляд немца.

— Сойди… жрец, — проговорил наконец стражник.

Священник продолжал молча смотреть на него. Командир слегка повернулся к своим солдатам. Двое из них ворвались на солею и стащили отца Исидора. Тот упирался, но силы были неравны. В азарте один из стражей замахнулся на священника фальшионом, но помощник фогта покачал головой, и тот опустил оружие.

Толпа прихожан угрожающе надвинулась на стражников, которые выставили на людей алебарды.

— Нет! — крикнул отец Исидор прихожанам, и те остановились, бросая на немцев хмурые взгляды.

Не обращая на это внимания, начальник уверенно взошёл на солею. Встал на амвоне и извлёк из-за пояса свернутую в трубку грамоту. Развернув, громко зачитал.