Ростки под гнётом

Княгиня спустилась по ступеням вниз, на площадь, и взяла под локоть безутешную женщину, чье лицо оказалось залито слезами.

— Кто у Вас погиб, хорошая? — тихо спросила Елена, положив ладонь на щеку крестьянке.

— Сын, — всхлипы женщины полоснули сердце Княгини. Ей прекрасно было известно, какова по силе боль родителя, что потерял своё дитя. Насколько сильной она была. Ни один лекарь, ни один ведающий не смог бы излечить эту боль, раздирающую изнутри на тысячи лоскутов и без того почти умершее сердце. Она никогда не притуплялась.

Никогда не исчезала. Она следовала неотступно тенью за каждым шагом матери, что однажды потеряла своё дитя, и обхватывала своими цепями с шипами грудную клетку, не давая вдохнуть по ночам. Елена обняла ее и прижала лицом к своему платью, поглаживая пальцами по соломенного цвета растрепанным волосам.

— Я чувствую Вашу боль. Позвольте, пройдём внутрь замка. Мы все вместе помолимся. Я упомяну его в своей молитве. Как звали Вашего сына?

— Адис, — послышался гнусавый от рыданий женский голос.

Прижав женщину к своему плечу и жестом попросив ее отца проследовать за нею, Княгиня не торопясь направилась в сторону главных ворот. Миновав несколько лестниц, они оказались на втором этаже, прямо перед большой раскрывшейся аркой. Внутри Приемный зал уже заполнили столы с угощениями, вошедшие солдаты Чёрного легиона заняли свои места прямо перед троном, на котором уже восседал Еферий. Их пришествие никто не заметил, и Елена смерила супруга взглядом, полным отвращения.

Приёмный зал Чёрного замка в точности повторял Капитолийский, с одной лишь разницей — вместо Царя на троне находился Помещик.

По правую и левую руку от него так же находились четверо стульев, на двух из которых уже восседал Максимус вместе со своей супругой. Лиза искусно управлялась с казной Черного замка, и потому восседала вместе с Генералом Черного Легиона по правую руку от Еферия. По левую руку от Помещика находилось два стула. На одном восседал Зодчий, Арис, а другое место пустовало, ожидая Княгиню.

Усадив мать одного из погибших солдат на свободную скамью за столом, Елена поправила ворот своего черного платья и с гордо поднятой головой прошествовала к главному столу, объединившему за собой Помещика, Зодчего, Генерала и Казначея. И пока Елена шествовала вдоль рядов ломившихся от угощений столов (значительно беднее столичных), в зале воцарялась тишина. На одной из скамей Помещица заметила седовласого мужчину, что учтиво кивнул ей в качестве приветствия.