Ростки под гнётом

— Жестоким было говорить семьям погибших солдат о том, что нам нечего тужить, и никак не отметить их подвиг ради блага Запада. Жестоким было смотреть в лицо матери, потерявшей сына на поле брани и улыбаться, — раздался тихий голос Помещицы, острый как железо.

— Я не… Ты не написала мне речь. Ты ведь всегда готовишь меня к такому. Мой авторитет среди народа подорван, — воскликнул супруг Помещицы, не страшась гнева праведного.

— А ты не явился в столицу на чествование царя Эймона, хотя обещал. Ты подставил меня перед всем царским двором, потому что тебе в голову взбрело остаться в Чёрном замке.

Неужели ты думал, что после этого я не отвечу тебе тем же? Твой авторитет среди народа никогда не был ценен, Еферий. Не ублажай себя на этот счет. Это Запад. И здесь внимают только тем, кто родился на этих землях. Твоё правление стоит на моих стараниях и труде. Ты родился на востоке, где знают, как вести войны, но при этом не обладают и долей сочувствия к павшим и их семьям. Для тебя они не более чем игрушки, которые можно кинуть под амбразуру, поманив сладкой морковью. Ты превосходный полководец, но этим самым жесток и циничен. А я к предателям не отношусь снисходительно. Неужто ты не знал, кого брал в жены.

— Однажды и моя голова окажется на пике у врат? — прищурился Еферий, пытливо смотря в глаза супруги.

— Нет. Но если ты еще раз подставишь меня, тебя отсюда попрошу уйти не я, а сам народ, — спокойно произнесла Елена, однако, во взгляд ее не сулил ничего хорошего. Каждый раз, когда она смотрела на своего собеседника исподлобья столь пронзительно, это означало, что далее не будет разговоров.

Лишь действия, которые не принесут добра.

Еферий смерил супругу злобным взглядом, и все же повиновался. Князь взял ее руку в свою и слегка сжал, потирая рубиновый перстень на ее безымянном пальце и рассматривая свой, такой же. Лишь после этого он поднял на нее взгляд своих синих глаз. В них уже не было злости, гнева или обиды. В них таилась грусть. Когда-то, давным-давно, супруги могли разговаривать до самой ночи.

Елена много смеялась в его присутствии и улыбалась. Казалось, они были друг для друга самыми важными людьми, опорой и поддержкой. В какой момент это исчезло, Еферий никак не мог понять и вспомнить, когда именно это произошло.

— У нас нет и не может быть детей. Мы друг друга едва ли терпим. Скажи мне, как мы прожили пятнадцать лет? — спросил Помещик.

— Раздельные почивальни и единый долг перед государством, дорогой супруг, — спокойным тоном ответила княгиня.