Лица и маски

Кастер вновь невольно вспомнил своего лотерейного протеже «отведывателя пищи» и подумал, что по величине подвига ему бы и достойно быть Королем. 

Герцогиня маленькими кусочками откусывала пирог, вина отпивала по чуть-чуть, будто лизала. Глядя на жалкое зрелище, Кастер только порадовался, что обычай запекать в угощение для подданных Короля дохлых мышей и прочих гадов окончательно канул в прошлое ― а ведь лет сто еще назад здесь развлекались и так.

Мысли герцогини имели, видимо, схожее, кулинарное, направление.

 

― Интересно, как получается у них испечь такую гадость? ― задумчиво проговорила она, мужественно отщипывая очередной кусочек.

― У них было время потренироваться, целых четыре года, ― ответил Кастер.

Кастер продавил внутрь себя последний кусок пирога, большим глотком допил кислятину и с облегчением сунул бокал ближайшему мальчишке.

― Не хотите ли повторить? ― услужливо спросил тот.

― Лучше сам выпей за мое здоровье.

― Нам не положено, ― радостно ответил малец.

Герцогиня тоже наконец расправилась с королевским угощением, сдала бокал и совершенно по-детски засунула в рот дареного петушка.

― Какое наслаждение заесть этот жуткий вкус, ― сладостно проговорила она, хрустнула леденцом и протянула Кастеру палочку с остатками. ― Возьмите и вы.

Кастер такого подарка не ожидал, но, помыслив, поблагодарил и отказался.

― Давайте отойдем поближе к двери, ― предложил он. ― Скоро начнется…

― К какой из них? ― резонно поинтересовалась герцогиня, поскольку дверей в зале хватало.

Во внутренние покои вели две двери: та, через которую входил Король, и боковая, которой пользовались его подданные, на террасу же выходили три большие двери. Когда начнется ― а когда именно начнется, не знал никто из присутствующих (разве что за исключением Шута), ― будет открыта только одна из этих дверей.

― Вероятность, что мы будем выходить на террасу, равна трем пятым, ― задумчиво сказал Кастер и повел свою даму поближе к стеклянной стене, выходящей на террасу.

― Неужели так и будет? ― восхищенно глядя на него, произнесла герцогиня. 

Кастер загадочно усмехнулся. Вокруг тоже прислушались, но никто, кончено, ничего не понял. Однако почему-то его слова вызвали всеобщее облегчение; публика зашепталась.

― А в прошлый раз с крыши посыпались какие-то дикари в черном на веревках и, поразбивав все окна, погнали нас к выходам, ― припомнил кто-то. ― У графини Рельос случился обморок. А меня чуть не затоптали.