Лица и маски

При виде ее дядюшка Сергус чуть не поперхнулся прозрачной жидкостью, которую цедил из стеклянного стакана, но доцедил, смущенно вытер рот рукавом и только после этого выдохнул, спросил чуть придушенно:

― Ф-ф-х-уу! Или опять что, Наора? 

«Не чай он тут пьет», ― подумала Наора не к месту и сказала испуганно:

― Там… Там привидение, дядя Сергус!

2

В гостиницу Наора возвращалась ничуть не успокоенная.

Дядюшка Сергус, само собой, уверил ее, что одиночных привидений в театре нет, и рассказал историю Огненной премьеры.

Наора уже слышала этот рассказ о пожаре в театре, при котором от здания остался лишь каменный остов и где погибло множество народа ― и зрителей, и актеров. «В иную ночь, ― говорил Сергус, ― из зала доносится приглушенный шумок, будто там собрались как на премьеру, и если заглянуть в такую ночь в зал, то можно увидеть не только тени зрителей в креслах, но и призраки актеров на сцене…» А вот единственный зритель да еще в серебристом плаще ― этого дядюшка Сергус не знал, ничего подобного за столько лет ночной службы не видывал. Или Наоре просто почудилось. Да он был просто в этом уверен. Незнакомец никак не мог быть призраком ― и уж конечно вряд ли живым человеком; уж дядюшка-то Сергус уверен был, что никто не мог проникнуть незамеченным в охраняемый им театр.

Успокаивая девушку, сторож проводил ее до гримерной Теоны, освещая путь фонарем. Они взяли лисий плащ для Наоры и вернулись в дежурку. Потом они попили чаю, и Наора соглашалась со стариком: да, наверняка ей почудилось.

Или, соглашался и старый Сергус, вновь вытирая губы.

Полная сомнений, Наора вышла в проулок.

― Может, проводить тебя до гостиницы? ― спросил Сергус, выглядывая вслед из приоткрытой двери.

― Да нет, не стоит, ― отвечала Наора.

В самом деле, идти она не боялась ― до гостиницы здесь было всего ничего, буквально два шага, а городок был тихий, здесь даже пьяницы были не буйными и вели себя на удивление учтиво.

Впрочем, исключения всегда возможны.

― Сударыня! ― остановил ее негромкий голос снизу, едва она поднялась по ступенькам и взялась за ручку гостиничной двери.

Наора вздрогнула, хотя голос был не угрожающим. Даже, пожалуй, наоборот.

― Прошу прощения, сударыня, ― прошелестел голос. ― Вас зовут Наора?

Девушка не отвечала. Она попробовала скосить глаза, но внизу было темно.

― Наора, актриса местного театра? ― уточнил невидимый.

Наора продолжала молчать.

― Пожалуйста, пройдите во второй номер, с вами хотят поговорить.