Лица и маски

Был он не то чтобы высок, но за счет худощавости ― не нездоровой худобы, а именно худощавости: жилистой, гибкой, какой-то даже благородной, ― казался несколько выше среднего роста; лицо имел тоже обыкновенное для худых людей: вытянутое, узкое с прямым длинным носом, глубоко посаженными глазами и большим ртом ― то есть скорее некрасивое, чем наоборот, но несмотря на это одновременно и неприметное, и внушающее симпатию даже при первом не него взгляде. 

― Доброе утро, сударыня, ― произнес человек знакомым уже тихим голосом.

― Доброе утро, сударь, ― ответила Наора, оторвав взгляд от лица человека и посмотрев на то, что он держал в руках. ― Мне еще никогда не приходилось завтракать в постели, ― добавила она с сомнением.

Ей вовсе не хотелось обидеть своего услужливого благодетеля, но и напакостить от неумелости на белоснежных простынях тоже не хотелось. Впрочем, ее отказ был понят правильно.

― Это вовсе необязательно, ― сказал человек в сером. ― Мы можем пройти в столовую и позавтракать вместе.

Предложение было неплохо, однако было одно «но».

― Если можно… Но как же я… ― Наора не договорила, а большие губы уже расплылись в почти детской доброй улыбке:

― Это здесь же, в ваших же апартаментах. И мы будем вдвоем, по-домашнему.

― Тогда, конечно, ― улыбнулась Наора. «В ваших апартаментах, ― повторила она про себя. ― Надо же!»

Благодетель объявил Наоре, что сейчас распорядится и будет ждать ее, как только она будет готова, после чего вышел, так и не избавившись от своей ноши.

Через пятнадцать минут, приведя себя в подобающий вид при помощи кувшина с теплой водой и того, что обнаружилось на туалетном столике, Наора уже сидела за полностью сервированном столом напротив человека в сером платье. Вышеозначенная процедура привела ее в более-менее нормальное расположение духа, поэтому, несмотря на некоторое неудобство с одеждой, Наора чувствовала себя уверенней.

― Я так и не узнала вашего имени, сударь, ― первым делом спросила она.

― Меня зовут Рет-Ратус, ― представился он, наклонив голову.

― Какое необычное имя, ― вежливо заметила Наора. 

 Рет-Ратус продолжил невозмутимо разливать по чашкам горячий чай, и Наора не стала настаивать, так что завтрак проходил в молчании. Но это вовсе не значило, что его участники отдавали должное только яствам и не уделяли должного внимания друг другу.

Наора невольно отметила, что Рет-Ратус ведет себя за столом с той непринужденностью, как делают это аристократы или актеры.