Лица и маски

Лица и маски

Денис Миллер, Инна Кублицкая

Часть 1

***

1

Для голубей весна уже наступила. Они страстно ворковали, громко цокая когтями, возились где-то под крышей прямо над самым окном, и Кастер проснулся под их громкоголосый аккомпанемент. 

«Узнаю Столицу, ― Кастер потянулся. ― Нигде нет таких наглых разжиревших голубей, которые будят людей чуть свет и так и норовят при случае нагадить на голову. Может, зря он вчера вечером не пошел сразу в школяриум? Впрочем, тогда вряд ли бы он сегодня так легко проснулся.

И голова бы болела после дружеской вечеринки по поводу возвращения студиозуса Тенедоса Кастера  в родную обитель. Нет уж, лучше гостиница и голуби.

Засыпать снова не имело смысла. Что ж, придется вставать.

Кастер, деланно покряхтывая, сел на кровати и нехотя спустил ноги на пол. Прямо в мягкие домашние тапки. Он подошел в окну и некоторое время созерцал просыпающийся Набережный бульвар. Туда уже начали сходиться и съезжаться возы, повозки и тележки с самым разнообразным товаром; стук подков и колес, однако, не мог заглушить голубиные любовные стенания под крышей.

Пока прочие торговцы только занимали свои привычные места, раскладывали и сортировали свой товар, на цветочном углу уже начали торговать: торговки-цветочницы торопливо расхватывали у оптовых торговцев аккуратно запакованные в плотную бумагу корзины; никто особенно не заглядывал в них, доверяли честному слову поставщика. Да и спешить было надо ― сегодня у цветочниц был особенно жаркий день, как-никак преддверие праздника. А праздник, он кому развлечение, кому работа, а кому и забота. Большинство граждан великой Империи относились к первой категории, торговки принадлежали к немногочисленной второй, а он, Кастер Тенедос, ― к третьей, совсем уж ничтожной. 

Кастер вздохнул и пошел совершать утреннее омовение.

Лучше не стало: долгая тряска в дилижансе и позднее засыпание сказалось даже на его молодом и крепком организме. Ничего, взбодримся!..

Кастер не торопясь ― некуда в такую рань еще спешить ― сунул ноги в штаны, натянул толстый  свитер, суконную студенческую куртку, обулся, туго зашнуровав башмаки, проверил наличность в кошельке, снял с вешалки форменную фуражку и тщательно, не по-уставному, пристроил ее перед зеркалом на голову.

Теперь все в порядке.

Гостиница еще и не просыпалась. Заспанный портье встрепенулся было, завидев раннего постояльца, но Кастер махнул ему рукой и вышел на улицу.