Песнь виноградной Лозы. Запах трав.

 

Вон, брат Пармений, всех своих парней порет скопом, не разбираясь в их шалостях, кто прав, кто виноват, они просто после наказания все веселятся. И куда это молодёжь катится…

Даная потянулась налить себе сока из изящного серебряного кувшина с крышкой, стоящего около мальчишек. 

Культурой и воспитанием они прям блистали. Илька, расставив локти, жадно, с удовольствием потреблял похлёбку. Да, внук отличался высокой внутренней культурой, только скрытой очень глубоко.

- Иль, локти подбери, Фифу пришибёшь, – Даная разливала похлёбку Аминте, его жене, внукам.

Аминта поднявшись, бряцая перугами , потянулся к квашенной капусте, обильно сдобренной специями и пряностями.

- Да, Фифа крепкий, - Илька похлопал сидящего рядом парня по спине, тот поморщился, но смолчал. Сын Аминтора и сам заметил, что причинил боль, виновато чмокнул пострадавшего в щёку, - Ты не сердись…

Даная улыбнулась, выросшие как братья, Фифа с Илькой были неразлучны. Она и сама Ильку воспринимала скорее как ещё одного сына, а не как внука.

- Иль, передай рядом с тобой мясо в ягодах, попросила мальчишку жена Аминтора, старательно успокаивая четырехлетнюю дочку у себя на коленях. Парнишка смутился, покраснел, подал женщине блюдо, окидывая её совсем телячьим взглядом. Это не укрылось от замечающей всё Данаи. Нашёл в кого, глупыш, влюбиться, она же его лет на семь старше. Надо будет потом поговорить, объяснить, что старая она для него. Жена Аминандра не замечала тех восторженных взглядов, которые мальчишка на неё бросал время от времени.

Она занималась дочерью, которая то залезала к матери на колени, чтобы стянуть что-нибудь с их блюда с мелкопорезанным мясом  томалышка начинала крутиться, не зная, чем заняться. Живой ребёнок.

К вечеру нагрузив корзину ватрушечками и витушечками, Даная собралась к брату. Ну не доверяет она его женщине. 

Совещание давно закончилось, и все разошлись по своим делам. На отдалённом берегу реки Гегелох занимался с мальчишками, будущими верховными иерами. Там были Кока, Павка, Приам, старший сын Пармения от наложницы, и новый моский мальчишка.

Барсиха у него просто красавица, её тёзка, кстати.За столом, когда они приходят, как клянчит, какие мордочки строит умильные, умница девочка.

Мальчишки под присмотром Гегелоха, верховного иеры, изучали пассы для простейших материализаций мыслеформ. Было интересно на это посмотреть, как возникали туманные образы, слабые, расплывчатые. Первый же порыв ветра их разрывал в клочья.