Песнь виноградной Лозы. Запах трав.

Вон зимой Приам собирается на игры идти, заявку уже подали, и что, там тоже всё оплачено будет? Илька закрыл глаза, чтобы не видеть весь этот Мир. Нет, он так не хочет. Он пойдёт по жизни так, как герои древности. Он большой и сильный, он не будет ни продавать ни покупать. Хитрить, как дядька Филипп, это же насколько надо презирать других людей….

Всё-таки, вставать надо, но так не хочется. Илька пересилив себя сел в кровати.  Рядом воткнутый в раму окна, в свете осеннего солнца, светился новый нож. Атта уже уехал, не разбудив сына попрощаться, но видно, что заходил к нему в мезонин, принёс новый клинок.

Парень взял его в руки, покрутил, Атта выковал его ночью, вплетя в железо свет луны.  

Илька придирчиво оглядел оружие, хороший ножик выковал, когда он ещё сможет сам такой сделать… Вот общаться с железом под руководством Атты он учится с удовольствием.

Всё, наконец, он встал. День начался, со всеми своими подарками и неожиданностями.

Когда Илька спускался со своего мезонина, сёстры уже сидели за столом, там же был Сурик, а старая кормилица Атты хлопотала вокруг.

- О! Сплюша! – обрадовалась его появлению Клеопатра, старшая сестра. Парень поцеловал сестёр и брата, если так можно назвать Сурика, подсел к ним. 

- Видел, что твой Лиапп нарисовал? – сестры выложили на стол перед ним пару портретов. – Кто глядя на них нас замуж возьмёт?!

Илька рассматривал творческие шедевры своего педагога. Сестры в сине-зелёных оттенках выгладили несколько претензеозно, мало кто решиться сделать предложение красавицам из лесного царства.

Это была идея Клео, найти себе мужа по переписке. Естественно, Калка последовала примеру сестры. Две сине-зелёные дриады хищно смотрели на него с портретов. Лично он бы, письма от таких красавиц спрятал бы куда подальше, опасаясь за своё здоровье.

- Да, это на любителя, - парень вернул портреты сёстрам, - Вам их впору по лесу развешивать, сатира одинокого искать, или в некрополь за женихами заглянуть.

- Ничего вы не понимаете – бурчал себе под нос юный художник, унося опустевшие тарелки из-под полухолодной каши.

Дети Аминтора были крайне неприхотливы в еде. Сёстры быстренько портреты попрятали, не смотря, что женихов на них не поймаешь, если только специфических, одержимых манией, с которыми по полнолуниям потом выть придётся, но дриады всё же были обаятельные, в своей стихийной хищности. Леапп, как талантливый художник, уловил агрессивность эгейских девушек.