Песнь виноградной Лозы. Запах трав.

Кузька с Яськой обсуждали различия иллирийских и иверийских коней – иверийские потяжелее, помассивнее, но при этом лучше идут в горах и более удобные для скачек в ущельях. По выносливости, вроде, одинаковые. И оба парня хихикали над скаковыми, с торчащими рёбрами. Ну, естественно, сидят на грудах мяса, и ржут сами как кони.  А когда Кузька стал цепляться к его породистому иноходцу, который якобы подгибает ноги под тяжестью наездника, Илька не выдержал, и дал парню в ухо.

 Небольшая потасовка была быстро закончена остальными мальчишками, которые разняли драчунов, вклинившись на конях между ними.

И ничего у его иноходца ноги не подгибаются, а красиво пружинят. И хребет у него торчит, не от того, что его не кормят, а так положено, так же как торчащие кости на крупе. Это порода у него такая. Скаковые лёгкие и невысокие, зато скоростные. На их толстых битюгах нормальные скачки не устроишь, так только для охоты.  Хотя лошади для охоты идеальны для кавалерийского боя, но они же не в бою. И вовсе они не на доходягах едут.

Его иноходец над землёй летит, а не сотрясает её своим весом. И ноги красиво выкидывает вперёд….

Обидевшись Илька рысил в отдалении, сначала дулся, потом наслаждался одиночеством и природой. Осень уже входила в свои права. Кусты покрывали созревшие ягоды. Даже воздух изменился, терпкий запах увядания природы мешался со свежим ветром и прохладой, выползающей из теней, под листвой. Они двигались по дороге в сторону гор, где паслись новые лошади. Впереди рысили трое на скаковых, а следом за ними, ржали над анекдотами, пара на толстых монстрах.

 

Илькин взгляд привлёк полёт непотребной бабочки, легко порхающей над начинающей жухнуть травой. Нормальная бы уже в спячку впала, а эта летает, живёт своей жизнью,  ещё на что-то надеется, и никто её ещё не потребил.  Вот так и люди, сначала ползают червячками, а потом, как душа их обретёт крылья, к чему-то стремятся, бездумно летают. Сколько бабочек в огне сгорает стремясь на его свет. А что есть огонь, как не охватывающая душу любовная страсть, томление.

 Душе всегда хочется чего-то эфемерного и светлого, и бабочка просто становиться поджаренным червячком.  А она вон летает, все спят или съедены, а она живёт, несмотря ни на что, видать совсем никому не нужна, не интересна. Даже птица никакая не съела… наверное просто подохнет от холода или голода. Нет, это страшная смерть, лучше уж в огне сгореть, или в бою погибнуть, но не быть такой непотребной бабочкой.