Песнь виноградной Лозы. Запах трав.

Барсы пока займутся лошадьми. 

Завтра уже серьёзно возьмёмся.

- А как же ты с дедом связалась, он же не телепат – Илька недоверчиво насупился, вот Павка всегда умел мысли читать, по этому его всегда брали на переговоры с другими полисами, чтобы знать, что те думают. В то же время таким даром, но слабым, обладал и Кока и Тилк.  Дед то этим не обладал, так картинку показать мог, не больше.

- Эх, глупыш.., - Даная задорно рассмеялась. – Вот вырастишь, встретишь свою половину, полюбишь, тебя полюбят, и наличие дара будет не важно.

Вы станете единым целым. Это и есть Любовь. Только не каждому суждено её найти.

- Я найду, - уверил бабушку мальчишка. Даная ласково потрепала его по волосам.

- Поздно уже, скоро землетрясение, давайте по домам.

Мальчишки перебрались в своё логово. Это был небольшой заброшенный дом на отшибе, когда-то имевший два этажа. Но второй этаж уже провалился, и туда не ходили. Логово передавалось уже третьей ватаге, старшие торжественно вручали его младшим.

Ещё недавно тут были Алесь, Кока, Приам, Кен и один из Линкестов – сейчас они все в эфебии. Как-то повелось, что логовом владели пятёрка, вот с Ясоном и их будет пять.

После землетрясения туда прибежал и Кузька, пинками загнав Сурика домой.

Илька развёл огонь в очаге. Фифа с Кузькой объясняли Ясону как проходит посвящение. Моск должен был выследить и убить находящегося в неположенном месте ахеменида или лаконца. Вокруг Эг много мест, куда тех не пускали, но те, словно муравьи, старались пробраться в тайные для них места.

Естественно, с убитых мальчишки ничего не снимали, просто бросали труп на дороге, как собаку, собственно, те таковыми и являлись.

Выслушав, вместе с Данкой, Яська удалился в темноту… Илька остался у очага, беседуя с огнём, Кузька и Фифа стали играть в кости на деньги. Мальчишки ждали Ясона.

Илька всегда любил огонь, мог часами наблюдать за танцем языков пламени. Огонь напоминал ему жизнь, её неуёмные желания. Это был свой особый мир, который подчинялся смотрящему, меняя краски и формы, то веселился, то плакал.

Этот мир воевал сам с собой, и любил сам себя. Он мир идей, лишённый конкретной формы. Мир сна, лишённый человеческого содержания. Мир истины, древней как сама природа. В огне заключено всё, что есть вокруг, только в изначальном, диком, хтоническом выражении.

К утру явился Ясон, две отрубленные кисти рук он кинул на середину.

- А это зачем? – Фифа брезгливо отодвинулся.