Огнедышащий век, книга 3

– Ты пощадил мальчишку? Вздумал меня обмануть? Умирающий лев все же лев или ты думал, что болезнь превратила меня в глупого шакала? Мальчишка жив? Ты отпустил его домой?

Нукер кивнул и поник головой. Он уже понял, что попался.

– Да будет так. Ему повезло, чего не скажешь о тебе. Ты самовольно посмел решить его судьбу, а я решу твою. Отправляйся в зиндан, выпусти на волю врача, дервиша, звездочета и пусть казначей выдаст им по пять золотых монет. Разбуди казначея; сам останься под стражей.

Народ жаждет крови и уже стекается на площадь, нельзя лишать его удовольствия. У тебя будет трудное утро, нукер. Проси у Аллаха быстрой смерти.

– Повелитель! – вскричал летописец, чувствуя, как радостная дрожь пронзает его тело при известии о подвиге нукера и чудесном спасении Малика. – Нижайше прошу простить его! Ты ведь обещал исполнить любые мои желания!

– Я обещал тебе одно желание, старик! Ты уже сделал выбор. Но если хочешь, можешь его изменить, я удивительно добр сегодня.

Старухи все как одна повернули к Селиму головы. Селим похолодел. Ему предстояло принять решение, после которого вскрывают себе вены. Он не хотел жить с грузом на сердце. Оторопело переводя взгляд с Зафара на хана и обратно и не в силах выбрать, он монотонно забубнил себе под нос: «Моя судьба смеется! Я говорю, а моя судьба смеется».

Повисшая пауза была столь драматична, что даже хан ощутил неловкость. Он мог прекратить мучения Селима, ему ничего не стоило простить всех участников этой истории, но он решил не вмешиваться.

Он ждал с живейшим садистским интересом.

– Прости, Зафар, я выбираю мудрецов.

– Я уважаю этот выбор, – ответил Зафар, чувствуя необыкновенную легкость в душе. Он поклонился Селиму.

Старухи сдвинули головы и тихонько зашептались.

– А мне ты ничего не скажешь, Зафар? – ревниво крикнул Одил-хан.

И все услышали, как чиркая о стену саблей, кто-то, тяжело топая, бежит по коридору.

2

Начальник внешней охраны ворвался в покои весь бледный, трясущийся, с вытаращенными глазами.

Ему уже чудился острый кол, на который его насаживают за измену.

Вот его крепко привязывают в согнутом положении к арбе. Арба – это двухколесная телега. Вот другая арба с торчащим вперед заостренным длинным колом, густо смазанным бараньим жиром, ее накатывают на него несколько человек. Слышится хруст разрываемых тканей заднего прохода и звериный крик боли.