Слепой лес

Где-то сзади за его спиной прозвучали слова его отца.- Я без мамки никуда не пойду.- Не переживай ты так скоро вы с нею встретитесь.- Лёшка даже не понял, что его побудило резко развернутся при этом выхватить меч из-за пояса и поставить его перед собой.- Ах ты сучонок.

Приминая колоски, на землю упала отрубленная рука отца, зажимающая огромный нож.- Тебе не уйти, ты уже очень долго с нами, извини сынок, но увы ты сегодня будешь мёртвым.У отца на месте отрубленной руки как растущая ветка начала вырастать новая рука.

- Ха поздоровайся со своей мамашей. С дикой звериной улыбкой произнес он.

И что-то с огромной силой толкнул Лёшку в спину, тот не удержавшись упал на землю, пытаясь удержать в поле зрение то, что он называл отцом, и то, что его сбило с ног.

Это был не человек, это было нечто больше похоже на полено. Вместо лица, неумело вырубленные топором черты человеческого лица, обмотанное в белую косынку, вместо рук деревянные колоды. И одетое это было в женские одежды. Ноги тоже были как два полена.

Это было похоже больше на заготовку чучела, которое готовятся спалить на масленицу.Вот кого он видел в поле.

Эта тварь своей деревянной колодой-ногой прижала руку, в которой находился меч. Лёшка закричал от тупой боли, рука вжалась в землю. Это единственное что спасло руку от того, чтобы её не раздавили, и не раздробили кость. Было бы это на втоптанной тропике или каменнойдороге. С рукой он уже бы попрощался. И боль бы была бы, страшной, сердце остановилось бы от такого.

Рука была цела, но крепко прижата к земле, даже пальцами не пошевелить.

Попытка приносила только боль, сухожилия пережаты, мышцы никак не надуть. Он лежал в безысходности отбивается он не мог, убежать тоже. Осталось только ждать, когда его эти твари прикончат.- Ну чего же ты давай! Заорал Лёшка.-Убей меня.- Но его отец, не то чудовище, которое выдавало себя за отца. Только криво улыбалось и смотрело на него, рука у него уже стала почти как прежней.

Нет Лёшка не был храбрецом, который может с поднятой головой смотреть смерти прямо в глаза.

Нет, наоборот он был трусом, но с каждым мгновением, на него находил страх, и отчаяние. Он не хотел умирать совсем, не хотел. Но он хотел перестать боятся. Страх своими липкими щупальцами, вынимал из него все человеческое. Ещё, кажется, миг, и он потеряет свое лицо, и будет как червь извиваться, пытаясь оторвать свою руку.- В, лессс!Пронеслось опять над головой раскат грома.- Никуда он уже не пойдет он уже мой.