Классная дама

И ни единого звука, кроме ее голоса.

— Мадемуазель?..

Я чуть второй раз не сверзилась с лестницы, но обернулась, почти не разбирая слов за грохотом сердца. Проклятая академия благородных девиц добавила мне порядком седых волос за какое-то ничтожное время.

— Это Алмазова, мадемуазель. — Девочка, поднимающаяся по лестнице, была постарше той, что стояла наверху, и платье на ней было светлее — зеленое. — Моветка, мадемуазель.

Я холодно кивнула и снова повернулась к Алмазовой.

— Кто это сделал? — спросила я.

— Кто пришил тебе тряпку и надел на тебя вот это? — Я ткнула пальцем в отвратительную табличку.

— Она сама, — вновь вмешалась старшая девочка. — Так приказала мадам. Алмазова съела чужие конфеты.

— А тряпка?

— Она неряха, мадемуазель. Она же моветка.

Я еще раз кивнула и, не поворачиваясь к старшей девочке, протянула Алмазовой руку. Никакой реакции не последовало — ни радости, ни испуга. Будто она меня и не видела. Может, она полуслепая?

— Пойдем, — приказала я мягко. — Ты меня понимаешь?

— Она… — запальчиво начала старшая институтка, и я рявкнула:

— Можешь идти! Пойдем, — и, уже не дожидаясь ответа, схватила Алмазову за руку и потащила по коридору.

Она была настолько покорна, что я все сильнее подозревала неладное. — Где кабинет ее сиятельства, знаешь?

— Я ничего плохого не сделала, мадемуазель!

В ее голосе не прозвучало ничего похожего на беспомощное оправдание, просто спокойный ответ.

— Я не имею к тебе никаких претензий, — пробормотала я.

Неизвестно, поверила ли Алмазова, но она встала как вкопанная напротив двери… Ах, ну да, «Начальница Академии благородных девиц, фрейлина ее императорского величества, ее сиятельство Е. А. Мориц».

Я коротко стукнула пару раз и собиралась войти, будет ответ или нет, главное, чтобы было не заперто, но из-за двери кто-то каркнул. Пригласили меня или отправили в преисподнюю, я не знала, толкнула дверь и зашла, волоча за собой не сопротивляющуюся Алмазову.

За столом сидела черепашка. Маленькая, низенькая дама сурово смотрела на меня сквозь огромные очки, но видела, как я сразу поняла, она в них прекрасно.

Моя персона ее заинтересовала мало, она повернула голову — точнее, повернулась в своем роскошном кресле сама — к Алмазовой. Я почувствовала, как девочка сжалась, и стиснула ее руку в своей.

— Как вы это допустили, ваше сиятельство? — жестко сказала я так, словно пришла разбираться в обычную среднюю школу по просьбе заплаканной соседки.