Звездный Мост

Уважив своим присутствием горожан, Вольга направился прямиком в свою любимейшую горницу, где была расположена вивлиофика и мастерская переписчиков − scriptorium, как по-латински называл ее Исаак Левант, затративший немало усилий, с миру по книге собирая для Мышграда все это многотомное великолепие, настоящий кладезь человеческой мысли.

Неохотно оторвав истосковавшийся взгляд от книжных полок, Вольга со вздохом опустился в массивное кресло, придвинутое к круглому столу с большими песочными часами в его центре.

Мария присела в такое же кресло напротив. Исаак Левант, Станислав, Данила, Яромир и Эрик Рудый расселись вокруг стола на треножниках без спинок. Бесник возился возле печи, подкидывая в топку сухие березовые поленья.

− Итак! − произнес Вольга, побарабанив пальцами по столу.− Что мы имеем? Прежде всего − кто строил оборону града в мое отсутствие?

− Я! − коротко, но весомо, даже с некоторым вызовом сказала Мария.

− Ты должна была уехать отсель! − недовольно заметил Вольга.

− Куда? − тихо спросила Мария, потупив глаза.

− На Белоозеро? Детишек мы сразу отправили, едва почуяв прещение. А жены многие остались… окромя тех, кто на сносях или мальцов персями кормят.

− Почто к отцу не поехала? − сказал Вольга и сразу пожалел о своих словах.

Мария вся вспыхнула подожженным смоляным факелом; на щеках заиграл упрямый румянец, гневно взметнулись черные брови. Она собралась резко ответить, однако первым заговорил доселе молчавший Исаак Левант:

− Нет нам приюта на княжьей Руси! Ты обвинен в сговоре с Бату-ханом, твое имущество в Киеве опечатано Ярославом, а доверенные люди взяты под стражу.

Кроме того, ты предан церковной анафеме… Dixi. Я кончил!

Исаак Левант склонил грубо остриженную голову.

− Цто за хрень! − с дрожью в голосе пробормотал Данила.

Вольга размашисто грохнул кулаком по столу, а потом пристально уставился на старого иудея и в крайнем изумлении спросил:

− Кто тебя так паскудно ободрал?

− Ярославовы неутомимые сподвижники,− печально ответил Исаак Левант, смахивая с морщинистой щеки скупую слезинку.

− Вовремя померла моя Рахиль, не узрела таки позорища на старости лет. Впрочем, я едва не отправился вослед за ней на встречу со Всевышним, ибо, лишившись последних волос, моя голова должна была отделиться от бренного тела. Таки порешил Ярослав, прозорливо заметивший: «Сего жида нельзя пускать восвояси!». Холопы его побежали за топором, а я утек. Как? Пришлось тяжко, но ты должен был быть вовремя предупрежден.