Звездный Мост

− Ибо к чему твоей трепетной подруге видеть крушение милого хорта? Кроме того, я поразила тебя в самое сердце, и я украду твою душу, а грядущей ночью я уничтожу твое бренное тело. Навечно!

Обрывистый волжский берег покрылся суетливыми темными точками. Мышградцы не могли знать, что это был один из отрядов темника Бурундая, прибывший на Влгу от болотистого русла реки Сить, обагренного свежей русской кровью.

Хан Шейбани не солгал − истомленные смертной тоской дружины Залесья пропустили появление врага, были окружены ордынцами, приняли навязанный бой, мужественно сражались, но потерпели разгромное поражение.

Великий князь Юрий Всеволодович пытался укрыться в лесу. Погнавшиеся за ним нукеры обнаружили на недалекой елани следы отчаянной борьбы и изрубленное мечами тело в дорогом княжеском одеянии.

Кто лишил его жизни?

Едва ли мы теперь узнаем…

Один из рыскавших вдоль берега степных всадников ловко спустился с обрыва и неторопливо, огибая темные полыньи, пересек ледяную ленту Влги.

К седлу его лохматого коня был приторочен грязный холщовый мешок. Даже не оглядываясь на рассредоточенных по стенам мышградцев, ордынец проскакал вдоль рва до ворот и круто осадил фыркающего коня прямо перед замершей в ожидании шаманкой.

− Ты принес? − строго спросила внезапного гонца Улаан Унэгхэн.

− Да, хатан! − ответил ордынец, стукнув по мешку ладонью.

− Отдай! − коротко приказала Улаан Унэгхэн, кивнув головой на стены крепости.

Ордынец соскочил с коня и принялся отвязывать от седла мешок.

Быстро управившись с корявым узлом веревки, он ухватился за ее растрепанные кончики и, хрипло выкрикнув: «Хоп, урус, ущивай собака! Принимай мах!», зашвырнул мешок на площадку надвратной башни, после чего косолапо побежал за неторопливо удалявшейся шаманкой, держа в вытянутой руке конские поводья.

Бесник опустился на колено, рванул грубое веретье и вдруг отпрянул назад, замахав руками. Мешок словно бы нехотя раскрылся… В его смрадных недрах лежала человеческая голова с русыми волосами, измаранными липкой болотной грязью, и лишенные очей глазницы, где некогда искрились голубые лалы любимых глаз, беспомощно взирали на потрясенного Вольгу Милославича.

«Я украду твою душу!»,− взорвали его измученный мозг слова Улаан Унэгхэн.− «Я поразила тебя в самое сердце!».

Безусловно, коварная провидица в совершенстве просчитала очередной ход!

Это была голова ростовского князя Василько.