Звездный Мост

− Вернувшись из Царьграда, я оставил дом на управителя, простился с милушкой Еленой и убыл к западным границам Руси, за которыми начинались владения латинских подданных − ляхов и германцев, усиливших натиск на земли пруссов. Даниил, наследник погибшего под Завихостом князя Романа, был маловат для правления, и потому галицкие бояре пригласили братьев Игоревичей, сыновей известного героя «Слова…».

Василько покивал головой и радостно сообщил, улыбаясь воспоминаниям:

− А мы с Машей вслух читали, мне отче Пахомий свиток подарил.

Но кто же и когда создал сию повесть?

− Ученый киянин Петро Бориславич, пусть землица ему будет пухом,− убежденно сказал Вольга.− Я лично знавал его, убеленного сединами, встречался с людьми, коих он опрашивал за тот злосчастный поход, когда северский князь пожелал испить шеломом Дону. Да, Петро был человечище… И ждет его слава словенского Гомера!

− Если только имя не сотрется в веках,− негромко заметил Исаак Левант.

− Семь городов Эллады спорят за честь называться родиной слепого эллинского сказителя! − заявила Мария, присев на пардусовую шкуру и роясь в ларе с книгами.

− Опять ты мне, Машута, все свитки перепутаешь,− озабоченно сказал Вольга.

В недрах площади возникло оживление. Струнный перебор прекратился. Хор осипших глоток рявкнул: «Ростовскому князю – слава!». «Слава Милославичу!»,− ответил им десяток хмурых с перепоя голосов.

Послышался треск пробитой бочки, звон сдвинутых кубков.

Потом кто-то добродушно прогудел: «Пойду, отолью!».

Василько поднялся со скамьи, зябко повел плечами, и попробовал что-либо разглядеть внизу, но на площади было темно, вокруг столов бродили лишь мутные тени.

− Нукось, как там? − поинтересовалась Мария, бережно закрывая ларь.

− Пияки пробудились,− посмеиваясь, заметил Василько и покашлял в кулак.

− Кафтан накинь, братушка! – строго сказала Мария.

− Мы отвлеклись,− недовольно проворчал Вольга,− а я хочу закончить… Мне не составило труда возвыситься при Игоревичах, стать старшим воеводой, вокруг которого сложилась особая дружина из ратоборцев, не менее моего ненавидевших папский Рим.

Настало время, когда мы перестали подчиняться и продажным местечковым боярам, и самим нерешительным Игоревичам. Десять лет отгуляли мы по Карпатам, поднимая народ на борьбу с латинянами. В том жарком горниле возник и закалился человече, прозванный ляхами Галицким Волком.