Звездный Мост

Степняк без страха разглядывал суженными глазами собравшихся в гриднице людей, едва заметно ухмыляясь и шевеля тонкими усиками, свисавшими к узкому, гладко выскобленному подбородку.

Последний гость, укутанный в просторную медвежью шубу, был на голову ниже своих попутчиков. Войдя в гудящую голосами гридницу, третий монгол вскинул вверх смуглые руки и быстрым движением скинул с головы меховой капюшон, из-под которого выплеснулся наружу водопад вьющихся рыжих волос, обрамлявших миловидное, хотя и несколько скуластое женское лицо с подкрашенным хной тонкогубым ртом, маленьким носиком и огромными глазами, двумя ослепительными смарагдами сверкавшими из-под изогнутых бровей.

Епископ Митрофан, перекрестившись на образа, ударил об пол посохом и яростно прохрипел, с ненавистью взирая на рыжеволосую ордынку:

− Почто пред ликом святым патлы свои раскрыла?!

Волосы молодой женщины густыми медными прядями опускались до плеч, скрадывая висящее на шее ожерелье из звериных когтей. По рядам чинно сидевших вдоль стен владимирцев прокатился жаркой волной и разом затих изумленный шепоток, напрочь обрубленный свистящим от напряжения возгласом: «Ведьма!».

− Боже ты мой, Вседержитель,− ошалело охнул Илларион Костяка.− Что за девка!

− Да… Какая опасная, истинно языческая краса,− скороговоркой шепнул в ответ Вольга.− Таких ведуний за Каменным поясом кличут шаманками. Но она не татарской… и совсем не кыпчакской породы… нет! Каких же она кровей?

Старый монгол сложил руки крестом на груди и невнятно проговорил несколько коротких фраз, обращаясь непосредственно к Великому князю.

− Что он сказал? Где толмач?! − раздраженно вопросил Юрий Всеволодович, пнув носком сапога доверенного гридня.− Живо мне сюда подьячего Егоршу!

Побледневший гридень бросился к двери, но был остановлен рыжеволосой монголкой, в руках у которой невесть откуда появился обтянутый оленьей кожей бубен. Шуба нехотя повалилась к стройным ногам шаманки, обнажив возбужденным взглядам владимирской знати ее хрупкую, словно выточенную из слоновой кости фигурку, затянутую в короткое коричневое платье с мягкой бахромой по краям.

− Не треба нам диака, коназ Юры,− певуче проговорила молодая женщина, лаская тонкими пальцами поверхность бубна.− Я разумею речь урусов. Хан Хайдар и багатур Узбек говорят: «Мэндийг мэдье!», желая здравия коназу хорта Ульдемира…

− Как прозывают тебя, дева? − странным голосом произнес Юрий Всеволодович, всматриваясь в смуглое лицо шаманки, и глаза его подернулись мутной поволокой.