Звездный Мост

− Волею единого Бога и великой милостью его к нашему государю, да будет благословенно в веках имя хана, и да сгинут навеки все ослушники,− благоговейно ответил старик, скрестил на груди руки и замолчал, не в силах более вымолвить ни слова.

Рязанские дружинники озадаченно переглянулись.

− Крутенько, однако,− хрипловато сказал Жук, поправляя головную повязку (парень не погиб в сече, но ловкая ордынская сабля начисто срубила ему правое ухо).− У нас-то князей как собак развелось, на всех и милости не хватит!.

Воевода Вадим внушительно погрозил ему кулаком.

− Лады! − задорно крикнул Вольга.− Пусть говорит твой санчакбай.

Монгол в песцовой шубе с минуту что-то вещал гортанным голосом, затем указал мохнатой плетью на гомонящий кош, потом на городские ворота, после чего медленно провел плеткой по горлу и округлил выпученные рачьи глаза.

− Сдаться предлагают,− усмехнулся Вольга,− ворота открыть… Так, Макарушка?

− Пороки на подходе,− тихо сказал старик.− Не выстоите супротив камнеметов.

− Пощады не будет! − твердо заметил Вольга.− Не для миротворства Батуха свои тумены на Русь привел. Несчастную Рязань разграбят и пожгут, а нас ожидает гиблый полон или − смерть… Ступай с Богом, Макар!

− А что мне передать послу джихангира? − несчастным голосом спросил старик.

− А мы сами! − желчно сказал Вольга, толкнув Бесника локтем в бок.

Цыган приложил сомкнутые ладони ко рту и громко крикнул ордынцам:

− Пошли на хер отседова, шулмасы! Геть на три веселых буквицы!

− А они поймут? − усомнился Вадим.

− Поймут! − заверил его Вольга.

Они поняли… Монгол в песцовой шубе испепелил Вольгу огненным взглядом и нехотя начал поворачивать коня, при этом что-то негромко бросив одному из молодых татар. Тот оскалил крепкие зубы и бодро приподнялся в стременах. Приспустив потертые штаны, он принялся обильно мочиться в ров, дерзко посматривая на рязанские стены и приговаривая с издевкой: «Заа хаа таны сэвгэр ноены авхай? Гиде тама вашша младица-конязна?».

Бесника затрясло.

− Давай вдарим… на раз!

− Д’вай! − грозно произнес кабардинец, накладывая на тетиву длинную стрелу с пышным лебединым оперением.

Татарин, ухмыляясь, еще неторопливо натягивал свои штаны, когда смертоносный железный болт и гладкая сосновая стрела ударили его в грудь, насквозь пробив скрытый под душегрейкой кожаный доспех.